Страшные сказки, зимние сказки начинаются по ночам. И никогда не известно, к чему может привести одна случайная встреча и доброе дело. Морган Майер останавливается у болот, чтобы подобрать странного попутчика. И родной город, знакомый до последней улицы, поворачивается вдруг пугающей стороной, полной хищных теней. Мосты, парки и улицы – после захода солнца везде может поджидать то, что хуже смерти… Но до поры город хранят трое – часовщик, фонарщик и проводник. Они ждут, когда проснётся четвёртый.
Мир “Лисов графства Рэндалл”, примерно 70 лет после окончания войны Железа.
Когда лужи снаружи кроет хрустящая корочка,
Плотный мрак за окном наполняется белой горечью,
И движения примерзают к железным поручням,
То из старших ворот появляется часовщик.
Когда хрупкое “завтра” на стрелке минутной корчится,
Перетянутый нерв достигает предела прочности,
И на сорванном выдохе сон выгорает дочиста,
То фонарщик безмолвно выходит из средних врат.
Когда крошится тонкий лёд от хвостов русалочьих,
Поезда и сигналы играют друг с другом в салочки,
И химеры с карнизов слетают к проёмам арочным,
То из младших ворот проводник выступает в ночь.
***
Если ты их встретишь – не заговаривай.
Если заговоришь – не называй имени.
Они кажутся улыбчивыми и ранимыми,
Но в глазах у них золотое марево.
Их слова притягательны и обманчивы.
Их вино пьянее первой влюблённости.
Всё выглядит бессмысленным, отвлечённым, но
Поздней согласие обретает значимость.
***
Только шаг из холодной комнаты -
Твоё время навеки замерло.
Ты сжимаешь ключи от города.
Ключник выбран по старым правилам.
Морган никогда не брал попутчиков. Ни-ког-да.
Но то ли зима была виновата – лютая, какой в округе не видели двадцать лет, то ли безумная луна над болотами, то ли кантри-блюз, что доносился глухо, словно бы не из колонок, а из бардачка… мимо проехать Морган не смог. Чертыхнулся под нос и вырулил к обочине, сбавляя скорость.
– Эй, там! – крикнул он в узкую щель над боковым стеклом. Горло тут же обожгло сырым холодом. – Вас до города не подвезти?
Незнакомец в коричневом пальто с хрустом вывернул голову под немыслимым, совиным углом и замер. Моргану стало слегка не по себе, но вдруг он услышал рассеянный ответ:
– До города? Да… Это было бы неплохо. А… ты не мог бы помочь мне подняться?
Округа просматривалась на добрый десяток миль во все стороны. Если коварные злоумышленники и могли где-то укрыться, то лишь в жидких кустах по краю болота, но в такую морозную ночь никто не протянул бы там и получаса. На всякий случай переложив шокер в карман, Морган щёлкнул центральным замком и вылез из машины. Ноги сразу поехали по обледенелой обочине. Он резко взмахнул руками, сделал несколько неуклюжих шагов и сам не заметил, как очутился аккурат рядом с будущим попутчиком.
– Эм-м… Вы здесь давно? – поинтересовался Морган, чтобы хоть как-то завязать беседу.
Незнакомец уставился на него из-под фетровых полей; глаза по-птичьи отсверкнули жёлтоватым в темноте.
– Как сказать. Ты как раз вовремя, вот что главное, – и заулыбался.
В этот момент Морган понял, что имеет дело с психом, и смирился: бросить недееспособного человека ему бы в любом случае совесть не позволила.
Незнакомец оказался рослым, но удивительно лёгким. Его можно было бы принять за отощавшего бродягу, если бы не руки – пусть и перепачканные в земле, но холёные, с аккуратными вытянутыми ногтями. Он крепко вцепился в протянутую ладонь Моргана и рывком поднялся с земли. При этом что-то металлически звякнуло, а во льду на обочине остался клок пальто.
Луна злорадно мигнула и нырнула в густое облако.
– В машине есть электроодеяло, если надо согреться. И виски, – скованно предложил Морган. – Мне нельзя, я за рулём.
– Значит, возишь для друзей? – сделал парадоксальный вывод незнакомец. – Какой славный юноша.
После этого Моргану сразу сделалось тревожно, без всяких причин. Так бывает, когда забираешься на незнакомый чердак, сплошь заставленный старьём, и крадёшься в темноте на ощупь, рискуя в любую секунду налететь на что-нибудь острое, грязное или хрупкое… Однако время текло, а ничего катастрофического так и не происходило. Незваный попутчик любезно позволил усадить себя на заднее сиденье и укутать одеялом, да и флягу принял с благодарностью. Пока Морган, стуча зубами от холода, пристёгивался и выкручивал звук радио до минимума, он только любопытно таращился из полумрака. Глаза у него оказались изжелта-карие, а ресницы – белёсые. Губы едва заметно шевелились. Сперва это напрягало, но затем стало ясно, что он всего лишь беззвучно повторяет слова песни.
– Нравится старая музыка? – спросил Морган.
Автомобиль плавно тронулся.
– Старая? А, да, Джон Хукер… Мне казалось, он не так давно начинал, – вздохнул незнакомец, отхлебнул виски прямо из фляжки и сморщился. – Горько.
– Конечно, горько, выпивка же, – согласился Морган. – Гм… А можно поинтересоваться, как вы добрались сюда? От нас до Сейнт-Джеймса автобусы не ходят.
– На поезде, – невинно улыбнулся незнакомец. – Он прибывает, когда надо, и отправляется точно в срок.
Прозвучало это сущим издевательством. Разумеется, никакие поезда между Сейнт-Джеймсом и Форестом отродясь не курсировали. Да там и вокзалов-то не было…
– А где вы живёте? Если назовёте адрес, я могу подкинуть вас прямо к порогу, – попробовал он зайти с другой стороны.
– Довези меня до Часовой площади. Это было бы в самый раз, – немедленно последовал ответ.
