Морган проснулся от острой боли под нижним краем рёбер, словно чёрная воронка открылась прямо в солнечном сплетении. Лицо было мокрое, руки дрожали. На языке таял призрачный вкус вина, сладкого и густого.
И никакого чили.
– Стерва, – пробормотал он, сгибаясь в три погибели и точно зная, что Шасс-Маре не услышит. Или сделает вид, что не слышит. – Маленькая мерзавка. Чтоб ты сдохла…
От чувства невосполнимой потери горло сжималось. Каждый вдох давался через силу, через всхлип, и это чужое, страшное горе отступало мучительно медленно, хоть вместе с куском лёгких его вырезай.
На часах было без двадцати семь.
Пошатываясь, он выбрался из кровати и поплёлся в ванную комнату. Включил душ так горячо, как можно было вытерпеть, и встал под воду, низко опустив голову и упираясь руками в стену.
Хотелось орать до сорванного горла.
Формально до пятого числа никакие официальные учреждения не работали – рождественские каникулы. Но, разумеется, правило не касалось ни полиции, ни пожарной службы, ни госпиталя. Как в этот список затесалась ещё и мэрия, история умалчивала. Но сейчас Морган не возражал. Завтракать дома он не стал, чтобы избежать ненужных вопросов, а испугать кого-то мертвенной бледностью на работе было куда сложнее, тем более что после выходных многие напоминали ожившие трупы – до третьей чашки кофе. Кэндл и вовсе взяла два выходных за свой счёт, и никого такой оборот событий не удивил.
Настоящие проблемы начались около четырёх пополудни.
Оакленд сунулся в комнату для отдыха красный, как ошпаренный:
– Слушай, тут звонок из офиса твоего отца. Требуют тебя, срочно.
– То есть я должен трубку взять?
– Ну да.
Спускаясь вниз, он готов был услышать на том конце провода голос Годфри, но говорил кто-то другой – вроде бы робко, запинаясь и путаясь, но фактически за показной неловкостью пряталась неумолимая жёсткость. Некогда было даже вставить слово, чтобы возразить.
Но Морган сумел – как только понял, кто звонит.
– Послушайте… Дрейк, кажется? Вы ведь секретарь моего отца, верно?
– Личный помощник, – сухо поправила трубка.
– Прекрасно. Во-первых, я не понимаю, зачем мне ехать в офис мэра, – немного слукавил он. – Во-вторых, когда папа хочет пообщаться, он звонит лично.
На том конце выразительно помолчали.
– У мистера Майера сейчас важная встреча.
– Да? С кем же?
– Это конфиденциальная информация, мистер Майер-младший.
Стало смешно.
Выводы напрашивались простые: кто-то – или Гвен, или Саманта – успел провернуть дело. И результат не понравился «Новому миру», а всемогущего господина мэра вызвали на ковёр.
«Хорошо бы не к Кристин».
От этой мысли делалось жутковато.
– Вы должны немедленно явиться в наш офис, – снова завёл шарманку секретарь. – Мистер Майер поговорит с вами, как только освободится.
– Я никуда не пойду один, – ответил Морган. Если та сторона принялась играть жёстко – значит, и он мог слегка приоткрыть карты. – Сомневаюсь, что распоряжение отдал господин мэр лично, а подчиняться кому-то из «Нового мира» я не собираюсь. – Трубка закашлялась. Похоже, выстрел угодил в яблочко. – С отцом мы поговорим вечером, дома. Всего доброго, мистер Дрейк, и не беспокойте меня больше по личным вопросам в рабочее время.
Он нажал на отбой и обернулся к Оакленду, методично протирающему очки.
– Семейные проблемы, экхм? – поинтересовался тот, прокашлявшись.
– Что-то вроде. Точнее сказать, в мои семейные проблемы лезет кое-кто посторонний.
– Не завидую я этому постороннему, – фыркнул он.
Причина, по которой «Новый мир» зашевелился, обнаружилась на шести десятках новостных сайтов и в пяти крупных газетах, включая «Дейли Миррор». Известие о попытке снести старинную башню действительно попало в точку читательского интереса. Ссылку на публикацию в «Форест Сан» кинули в комментарии к блогу ведущего «Вечера с Керроу и Питом». Судя по завязавшейся полемике, у горячей новости были все шансы засветиться в пятничном шоу.
Скверная часть заключалась в том, что фонд отреагировал слишком быстро. Короткий звонок Саманте внёс немного ясности. Её для показательных бесед не вызывали. Морган поблагодарил сестру и отключился.
