За «Кэнди-Кэнди» можно было схлопотать подзатыльник, но сегодня Моргану повезло. Кэндл смилостивилась и отпустила его с миром, напоследок хорошенько взъерошив белокурые вихры. На улице по-прежнему стоял адский холод, но небо наконец-то заволокло тучами и пошёл снег. От этого стало немного уютнее и светлее – как на чёрно-белых рождественских открытках в стиле ретро. Голова до сих пор гудела от спёртого офисного воздуха. Морган не торопился и старался хоть на сотню-другую метров растянуть обычный маршрут – сперва отнёс в химчистку жилет, а затем медленно побрёл домой, сворачивая во все переулки подряд, и сам не заметил, как вышел к парку.
Здесь фонари почти не горели.
По инерции Морган сделал несколько десятков шагов по аллее и только потом сообразил, что бродить в темноте около зарослей – не самое разумное занятие, особенно в дорогом пальто и с рабочим дипломатом под мышкой. Конечно, последнее ограбление в Форесте случилось аж осенью – в отличие от Сейнт-Джеймса, где каждый месяц пропадало по человеку, – однако рисковать не стоило. Морган развернулся и направился обратно, к свету и более оживлённым улицам, и не сразу заметил, что навстречу ему идёт человек.
Желудок скрутило, как на аттракционе.
Вновь разворачиваться было глупо, ломиться в парк, под деревья, – ещё глупее. На несколько секунд Морган замер на месте, а затем, поборов очередной приступ необъяснимого волнения, медленно пошёл вперёд, сжимая кулаки в карманах. Поравнявшись с незнакомцем, он коротко буркнул в шарф нечто среднее между «добрый вечер» и «здравствуйте», и только перевёл дыхание, как на затылок ему обрушился мощный удар.
Мир померк.
