— Общее благо… — повторил Джеймс. — Ты же знаешь, что оно невозможно? Как я сказал, нельзя быть добрым для всех. Так и общее благо не может быть по-настоящему общим.
— Ты прав, — согласился убийца. — Общего блага не существует. Но наш случай уникален. Уникален он тем, что всех недовольных переменами я убил. И остались только обитатели Уайтчепела, которые грезили о нормальном существовании. Вся наша жизнь — череда выборов. А выбор — это всегда присоединение к одним и отчуждение от других. Этих самых “других” я и убил.
Томпсон незаметно ухмыльнулся.
— Я ушел, не дождавшись Конора. Полагаю, что он покромсал его тщательнее остальных.
— Не совсем. Видимых отличий от Эванса нет. Вероятно, боялся быть замеченным. Но всё равно, было жутко. Такое я в последний раз видел, когда убили Мэри Джейн…
Мистер Келли скривился, однако ничего не ответил
— Почему вы вообще взяли Конора к себе? Могли бы и сами всё провернуть, — неуверенно произнёс Уильям.
— Мне нужно было, чтобы вы как можно дольше искали совершенно непохожего на меня человека. Когда вы видели эти изуродованные тела, то, наверняка, думали, что убийца — сумасшедший, который убивает ради удовольствия. Я — человек расчётливый и точно под это описание не подхожу. Смерть Конора была необходима не только по причине его ослушания, но я для того, чтобы вы начали праздновать победу. Так и случилось. Следующим этапом было вывести вас на Дроглэра. Эту часть плана я начал осуществлять ещё во время первого убийства: резал левой рукой, оставлял следы кашля. Но ключевой момент — наша встреча в музее. Я направил ваш взор на Уинстона, несмотря на то, что вы не поверили в мои слова. И да, то письмо, которое нашёл Джеймс в доме Конора, мне не пришлось даже никуда подбрасывать. Я просто отдал его мистеру Томпсону, а уж он передал его вам. Я знал, что хозяин “Диониса” задолжал Дроглэру, поэтому расправа над его пабом была вопросом времени. За скромное вознаграждение приближённый Уинстона рассказал мне, когда хозяин планирует сжечь “Дионис”. Уильям обязан был это увидеть, чтобы поверить моим словам в музее. Затем дом парниши. Моя любимая часть плана. Я не был уверен в том, что она сработает, но всё прошло лучше, чем задумывалось. Я знал, что после окончания дела вы, мистер Несбит, обязательно поселите Уильяма именно в тот дом, ведь туда же вы в своё время пристроили и Джеймса. За месяц до этого я подкупил одного очень талантливого актёра театра, который притворился писателем. Он не был зависим от курения, Уильям. История с ним была необходима для того, чтобы узнать, способен ли ты на вторичное мышление, как я его называю. Я объясню, что это такое. Большинство бесповоротно цепляется за свои мысли, а если эти мысли вызваны чем-то, что не лежит на поверхности, то абсолютно уверено в их истинности. Люди же, обладающие вторичным мышлением, всегда проверяют свои догадки, даже если додуматься до них было весьма непросто. К счастью для меня, Уильям оказался проще, чем я думал. Когда ты понял, что он — вор, то даже не задумался, что писатель может быть кем-то ещё. Например, актёром. Потом пришёл черёд Жанны Бороу. С ней тоже всё было просто: нужно лишь раскошелиться. Мы вошли в её комнату, она легла, а я не стал долго тянуть. Она боялась смерти. В её глазах я видел животную панику. Закончил дело и вышел через парадный вход совсем незамеченный. Если бы её девочки жили в борделе, то меня бы наверняка обнаружили. Кстати, вот второй сюрприз, — убийца достал небольшой пузырёк, в котором плавал женский палец. — Я заспиртовал его, и теперь палец Жанны Бороу, самой элитной бабочки Уайтчепела, ваш. Однако парниша — молодец, быстро смекнул, что убийца тот же. Честно говоря, такой скорости я не ожидал.
Рассказчик зевнул.
— Потом вы пригласили меня и Дроглэра в этот самый кабинет. Тогда я увидел, как мистер Несбит боится его влияния и денег. Чтобы вы арестовали его, нужны были веские доказательства вины, против которых не пойти. Не могли бы вы принести мне воды, мистер Несбит. Горло пересохло так много говорить.
Артур фыркнул, жестом приказал Уильяму выполнить просьбу убийцы. Парень вышел из кабинета.
— Я очень хочу увидеть его реакцию на следующую часть рассказа, — улыбнулся Джонатан.
На протяжении всего монолога убийца смотрел в глаза Артуру, даже когда говорил с Джеймсом или Уильямом. Несбит очень редко встречал людей, под взглядом которых ему было некомфортно. К таким он относил Фредерика Абберлайна, своего отца, а теперь ещё и мистера Келли. Глаза убийцы всегда были осуждающе прищурены. Такие светлые, вездесущие. Они не отрывались от глаз инспектора. Наконец Уильям принёс воду.
