И Бао Син откланялся.
К северу от ямыня находился трактир «Башня встречи бессмертных». Туда и направились Бао Син со слугой.
За столиком возле окна сидели двое: голубоглазый молодой человек с рыжей бородкой и богатырского вида юноша, настоящий красавец.
Вы спросите, что это были за люди? Один Храбрец с Севера Оуян Чунь, прозванный Краснобородым. Другой – известный уже вам Дин Чжао-лань.
В это время в трактир вошли молодой господин со стариком, вслед за ними появился какой-то мужчина, тащивший за собой плачущего мальчонку, а потом старик. Старик упал перед мужчиной на колени.
– Не гневайтесь, почтенный! Я верну все, до последнего гроша. Только не забирайте мальчика!
– Мальчишку я взял в залог. Когда расплатишься, возьмешь его.
– Мальчик мне не родной, его оставил у меня на время его дядя, что я скажу господину, когда он вернется?
– Пошел вон, надоел! – крикнул мужчина. – Продашь лавку и через три дня выкупишь мальчишку.
К мужчине подошел молодой человек, тот, что явился со стариком-слугой.
– Извините за беспокойство, уважаемый брат! Я – Ни Цзи-цзу, студент. Позвольте узнать, о чем спор?
Выяснив, в чем дело, студент уплатил долг старика, и тот, низко кланяясь, не переставал благодарить своего благодетеля.
– Как вас зовут, почтенный? – спросил студент.
– Чжаном я прозываюсь, держу в этом селении небольшой трактир. Три года назад задолжал владельцу селения Тайсуйчжуан пять лян серебра. Два вернул, а он, злодей, все равно начисляет проценты с пяти лян!
Слышавший этот разговор Дин Старший пригласил старика к столу и стал расспрашивать его о Тайсуйчжуане. Старик рассказал, какие беззакония творит старший владелец усадьбы Ма Ган, пользуясь покровительством главного дворцового управителя Ма Чао-сяня. Храбрец с Севера сидел рядом, но делал вид, будто это его не касается.
Если вам интересно узнать, какие события произошли дальше, прочтите следующую главу.
Как только старик ушел, Дин Старший обратился к Храбрецу с Севера Оуян Чуню:
– Что скажете, брат, о наглости хозяина здешних мест?
– Давайте лучше выпьем, – отмахнулся Оуян Чунь.
– Но ведь мы с вами, дорогой брат, превыше всего ценим благородство и справедливость, так отчего бы нам не убрать его?
– Не говорите так, мудрый брат! Ведь даже у окон есть уши!
«Ну и храбрец! – подумал Дин Старший. – Украду-ка я ночью его меч, тогда узнает, кто я», – решил он про себя, а вслух сказал:
– Пожалуй, вы правы, дорогой брат. Давайте лучше пить и есть.
– Охотно, – ответил Храбрец с Севера. – Я изрядно проголодался.
Они быстро поели, расплатились и вышли из трактира. Близился полдень. Дин Старший притворился пьяным и сказал:
– Может, заночуем здесь? А то ноги что-то не идут.
– Можно и заночевать, – ответил Храбрец с Севера.
Дину Старшему только этого и нужно было.
Ночью, как только наступила вторая стража, Дин Старший тихонько встал с постели, снял со стены меч Храбреца и выскользнул за дверь. Храбрец продолжал храпеть. Дин Старший побежал к усадьбе, перемахнул через высокую стену, затем влез на стену, облицованную черепицей, с нее перебрался на крышу флигеля, а оттуда на крышу главного дома. Отсюда было хорошо видно, что делается внутри. По дому сновали слуги и служанки с подносами, полными яств, смеялись и переговаривались. Наложницы наперебой потчевали своего господина, а он, смеясь, говорил:
– Сколько вас? Восемь? Пусть каждая поднесет по кубку – мы выпьем до дна!
Дин Старший, ухватившись за столб, спрыгнул на землю и огляделся: вокруг ни души. Заглянул в зал. Там, в окружении наложниц, восседал на возвышении человек лет тридцати. Дин Старший в гневе потянулся за мечом, но только в ножнах его не оказалось. «Наверно, выронил, когда по крыше шел», – подумал Дин Старший. Неподалеку блеснул свет фонаря. Безоружный, Дин решил укрыться за каменной плитой. Вдруг в зале наступила тишина, и из дверей, толкая друг друга, выбежали испуганные наложницы.
– Беда! Оборотень унес голову нашего господина!
Поднялся переполох.
«Видно, чаша терпения неба переполнилась, и оно послало злодею заслуженную кару, – подумал Дин Старший. – Мне здесь больше делать нечего, надо возвращаться в храм».
Но едва Дин перелез через ограду, как на него набросился здоровенный детина с палкой, однако в этот момент кто-то сбил детину с ног, бросив в него увесистый круглый предмет. Неизвестный спаситель оказался не кем иным, как Храбрецом с Севера Оуян Чунем, которого Дин поначалу счел ни на что не способным трусом.
– Хуа Ху-де! – завопил в это время детина. – Я отомщу тебе за убийство брата!
– Должно быть, парень рехнулся, – пожал плечами Дин Старший, – принял меня за какого-то Хуа Ху-де.
– А кто же ты? – воскликнул детина.
– Я – Чжао-лань.
– Простите, обознался!
Детина поднялся, отряхнул пыль с одежды и, заметив на ней пятна крови, удивился:
– Откуда это?
