— Мне нужно уяснить несколько моментов, — наконец сказала она. Голос по-прежнему мягкий, но теплота исчезла. — С самого начала. Вы явно знаете больше, чем я. Кто все-таки убил отца? Мать говорила, что это было какое-то коммерческое соперничество.
— Ложь, — ответил Толуман. — Официальная версия, чтобы не вести тщательного расследования. Надежный человек сообщил мне, что согласно информации из Канадской службы разведки и безопасности, диверсию устроили цзин.
— Насколько надежный?
— Это Нейт, тогдашний начальник службы безопасности «Trans-Zone». Он последний видел отца живым. И еще он сказал, что разрешение на такую операцию мог дать только глава их ордена.
— Патриарх Темной луны, — без выражения сказала Юкико. — Дайте подумать… Да, сейчас все тот же. Они живут долго, заботятся о своем драгоценном здоровье. Очень вам благодарна, — она слегка поклонилась, — наконец-то мне все стало ясно. Теперь второй случай… Тот андроид, что ударил Кэти кинжалом, она похожа на меня?
Толуман задумался. — Не так уж внимательно проглядывал запись, но да, похожа. И имя такое же.
— Я давала согласие на копирование своего облика, — с неудовольствием сказала Юкико. — Это отчисления с каждого проданного экземпляра, а нам, гейшам, надо выживать. Но какая низость! Какое извращенное коварство — организовать убийство Кэти двойником ее же сестры!
Ее глаза стали темно-зелеными, таким бывает небо перед грозой.
— Мне это не приходило в голову, — ошеломленно сказал Толуман. — Думал, что андроид просто копия одной из гейш.
— Я предполагаю, кто это устроил, — тень легла на нежное лицо Юкико, или то были сумерки? — Всё сходится к одному.
Она помолчала, сидя как фарфоровая статуэтка в сгущающемся сумраке.
— Вы женаты?
— Да. У меня необычная жена, из Сада. И у Кэти муж оттуда…
Он запнулся — Юкико как-то незаметно развязала ему язык. Она тихонько рассмеялась:
— Будьте осторожнее с гейшами. Хотя это не важно, за стены этого дома ничто не выйдет. И я знаю о Хёрае, мать рассказывала, что ваш отец видел его свет. Какой вы счастливый! Вот у меня другая судьба.
А он и вправду счастлив? Постоянные проблемы, опасность за опасностью. Хоть и разбогател, но так и не почувствовал этого… Как-то неожиданно женился на Элизе, увидел Сад, и теперь у него растет прелестная дочь. Пожалуй, все-таки счастлив. И стало жаль такую красивую и такую одинокую Юкико.
Она виднелась как смутная белизна во мраке. Потом в садике за окном зажглись фонари, и лицо Юкико холодновато озарилось. Словно про себя, она проговорила:
— Мать сказала: если ты выйдешь замуж и у тебя будут дети, то забудь. Если же нет… ты свободна. А я не замужем, и у меня нет детей.
Она помолчала и произнесла речитативом:
— Почему вы печальны, Юкико? — удивился Толуман. — Вы так красивы.
— И правда, — вздохнула Юкико, — зачем печалиться? Скоро расставаться, а вы даже не видели, как танцует гейша…
Раздалась музыкальная трель, и Юкико вынула из складок кимоно телефон.
— Тоже нарушение этикета, — слегка улыбнулась она, поднося к уху.
Послушала немного и положила обратно. — Это моя подруга,
Толуман хмыкнул: — Может и студент, только какого-нибудь сыскного факультета. Сейчас на летней практике. Впрочем, я так и подозревал. Если это цзин, то работают топорно.
— От ласк
Лицо Юкико было белым, как мел, волосы темны, а в глазах горели недобрые зеленые огоньки. Вдруг она еле слышно прошептала: — Пусть будет так.
— Что? — переспросил Толуман.
— Я станцую для вас, — сказала Юкико. — Но прежде, чем позову Каори… Толуман, завтра же вы должны покинуть Ордос. Может, это не так срочно, но лучше не рисковать. Как-нибудь избавьтесь от своего студента и бегите.
— А как же мое расследование? Я хочу найти ту фирму, что программирует андроидов…
— Пока забудьте об этом. Ведь ваша мать рогна?
Толуман удивился. — Да.
— Тогда все узнаете через нее. И довольно слов.
Она повела рукой, и над полом мягко зажглись светильники. Потом громко позвонила в колокольчик. Вскоре появилась Каори с каким-то музыкальным инструментом, раздвинула вдоль стены ширму с изображением цветущей вишни и присела в углу.
Раздались необычные, тревожные аккорды. Юкико встала и опустилась на пол перед ширмой, затем низко поклонилась. Каори запела по-японски — голос звучал отрешенно, и его сопровождали звенящие удары струн.
