– Конечно, – голова Кузьминова стала подергиваясь оглядываться вокруг, – как тут не испугаться. Господа анархисты шуток не любят. За неделю привожу второго кандидата. А первого уже успели убить. Вот Вам не кажется это странным?
Трегубов предпочёл промолчать.
– То-то и оно, – сказал Павел, – а им и подавно покажется. Но деваться мне от Александра Николаевича некуда. Идёмте уже. Держитесь там естественно, меньше говорите, больше слушайте. Сегодня будут два человека, которые из Америки приехали.
– Из Америки?! А Беркман будет?
– Да кто ж его знает. Они ж своими именами не назовутся, конспирация!
Политический кружок собрался в частной квартире. Павел не знал кому она принадлежит. Сказал только, что в ней никто постоянно не живёт и используют квартиру исключительно для встреч.
Хозяйничала в квартире, кутающаяся в тёплую шаль сорокалетняя женщина с растрепанными кудрями, все звали её просто Фаня. В большой гостиной с зелёными стенами, стоял деревянный обеденный стол, освещаемый электрическими лампами, за столом на больших деревянных стульях с оббитыми кожей сиденьями разместились члены кружка.
– Ты стал активным агитатором, Павел, – сказал пожилой мужчина с седыми бакенбардами, которого все называли профессор, когда Кузьминов представил Ивана. А Вы чем занимаетесь молодой человек?
В интонации профессора не угадывалось подозрение, но Иван оставался на чеку.
– Судебный следователь.
– Из полиции что ли, – молодая особа, похожая на гимназистку, взвизгнув, метнула испуганно гневный взгляд на Кузьминова.
– Нет, что ты, Лизонька, молодой человек ведёт расследования, чтобы представить их в суде, – сказал профессор, – он, конечно, тесно работает с полицией, но сам ею не является.
– Так что же привело сюда господина следователя? – спросил черноволосый тридцатилетний мужчина с крючковатым носом, один из двух «американцев», которого Павел представил, как Станкевича.
– Желание поговорить, – сказал Иван. Обсудить свои мысли. Павел, сказал есть общество, люди, у которых есть ответы на многие вопросы. И вот я здесь.
– А что же на службе не с кем их обсудить? – продолжил Станкевич.
– Там такое не обсуждают.
– А что там обсуждают? – спросил профессор.
Там обсуждают дела. Рабочие и бытовые. Кто кого арестовал, кто что ел на обед, у кого понесла кошка или любовница. Это всё совершенно мещанские темы, а мне интересно поговорить об устройстве государства. Мне оно не кажется справедливым. А Вам? Я же не один так думаю. Меня это очень беспокоит. Мне это очень важно, найти единомышленников.
– Единомышленников в чём? Вы хотите скоротать вечерок или хотите изменений в стране? – спросил другой «американец» слегка полноватый светловолосый Евгений Надеждин.
– Я не знаю, – честно ответил Трегубов, – пока хотел бы только поговорить. Что Вы думаете, например, насчёт того, что в Северной Америке более справедливое государство, чем здесь?
– Это почему же? – поинтересовался Станкевич.
– Там люди выбирают тех, кто управляет государством, а у нас всё безальтернативно. Плохой ли, хороший ли, всё едино, от нас ничего не зависит.
– Государство – это зло, – глубокомысленно заявила Фаня. Вам что обязательно нужен кто-то кто будет управлять Вами?
– Нет, – смутился Иван, – мне нет, но кто-то же должен решать общие вопросы, общие для всех, взаимодействовать с другими государствами, чтобы не было войны, например.
– Не будет государств, не будет войн! – безапелляционно заявила Лизонька. Некому станет воевать.
– Но люди же всё время воюют, разве нет? – сказал Иван.
– Люди воюют потому что их заставляют правители! – мгновенно отреагировала девушка, – скажите ему профессор!
– Она права, зачем, скажите, простому человеку, крестьянину или сапожнику воевать? Одному нужно убрать урожай, другой занят тем, что шьёт сапоги. Они и не думают воевать. Воевать хотят те, кто присвоил себе их волю, кто считает, что имеет право управлять другими людьми, чтобы получить больше земли, денег, слуг. Нам не нужны ни правители, ни государства.
– Я с Вами абсолютно согласен по сути, – сказал Иван. Но государства были всегда, вспомните греческие города, Рим. С тех пор это человеческая потребность жить в организованном сообществе.
– Римской империи давно нет, и сейчас это уже никого не беспокоит. Также когда-нибудь, возможно, уже совсем скоро не станет и сегодняшних империй. Организованное сообщество может существовать по типу французских коммун, мы не против социума как такового, как среды обитания человека, – сказала Фаня. А государство – это выдумка, это ложное понятие, придуманное царями или кайзерами, неважно как они называют себя, чтобы поработить остальных людей. Чтобы люди не задумывались, а как Вы принимали всё как есть, как им рассказали. Государство уже существует и не стоит задумываться для чего и почему, да? А царя бог помазал, да? Вам нужно понять, что государство и царь это всего лишь понятия, внушения, заложенные в детстве в Вашу голову. Царь это обычный человек, такой же как Вы или я. Освободите себя от него и остальных, станьте по настоящему свободным!
