Я перевернула лист скетчбука и стала рисовать Берти таким, каким помнила его со школы. Берти получился милаха. Он таким и был. Разве я могла заподозрить его в подлости? Что в прежней жизни могло подготовить меня к этой мысли?
— Кто это? — доброжелательно поинтересовался Додсон у меня из-за плеча.
— Никто, — улыбнулась я.
Что-то в глубине души возмутилось ложью.
— Один человек из прошлого, — поправилась я.
— Он сделал вам больно? — Эндрю присел рядом.
— Да, — честно призналась я.
— Он сделал вам больно осознанно?
— Да.
— Вы чем-то провинились перед ним?
Я помотала головой.
— На вашем рисунке он не похож на злого человека.
— Он не злой. Он просто… неудачно пошутил.
— Вас сильно задела его шутка?
— Задела ли меня его шутка? Она изменила мою жизнь. Из-за нее я была вынуждена уехать из страны, где выросла, — и, подумав, добавила: — Она изменила меня.
— Вам нравится ваша новая жизнь? — неожиданно просил Эндрю. — Вы новая себе нравитесь?
Я задумалась.
— Да, — согласилась я.
— Больше, чем прежние?
Я кивнула.
— Тогда поблагодарите этого молодого человека. Какими бы ни были его намерения, он сделал вашу жизнь лучше.
Я снова задумалась. Вынула из своего рюкзака мелки пастели и принялась за фон позади Альберта. Небо, река, луг с дикими цветами. Получилось очень позитивненько.
Я прощаю тебя, Альберт Кемпэбл, за то, что с высоты своего самомнения ты не увидел во мне человека. Я прощаю тебя, Келли Рой Дежарден, за то, что ты не увидела фальши в блестящем аристократе. Господь, я благодарна тебе за урок. За то, что развеял мои иллюзии. Я считала, что, ломая себя, я стану частью британской аристократии.
Нет, ломая себя, можно лишь поломать себя.
Рисунок уже не вызывал боли. Просто воспоминание из прошлого. Первый человек, который проявил ко мне живой интерес. Первая влюбленность. Первое разочарование. Неприятное, но всего лишь воспоминание.
Я снова перевернула лист и начала рисовать другого Альберта. Того, который старомодно стоял передо мной на колене в парижском ресторане с бриллиантовым кольцом в цветке орхидеи.
— Вы встречались с ним позже? — спросил молчавший, пока я рисовала, Эндрю.
— Да.
— Он снова обидел вас?
Я усмехнулась.
— Нет, на этот раз я обидела его, — призналась я.
В глазах Берти сияло счастье, которое я раздавила своей шпилькой.
— Вы сделали это осознанно?
— О, да! — я кивнула.
— Вы отомстили? — спросил Додсон, будто это и так не было очевидно.
Я снова кивнула.
— Стали ли вы от этого счастливее? — задал неожиданный вопрос Эндрю.
Стала ли я счастливее от свершенной мести? В какой-то момент — да. Я — смогла. Я уже не недопош-чучело. Я — красотка, которая может свести с ума даже вчерашнего врага, который считал меня прежде полным ничтожеством.
— Я стала увереннее в себе. Это, знаете, как победить подкроватного монстра. Можно жить дальше и не бояться вставать с кровати по ночам.
— Но ведь подкроватных монстров не существует, — для чего-то заметил Эндрю.
— Не существует, — согласилась я.
— Тогда кого вы победили?
— Умеете вы задавать вопросы, — усмехнулась я. — Я победила свой страх.
— Разве для этого нужно было делать больно другому? — Додсон кивнул на рисунок на моих коленях.
Я пожала плечами.
— Стала ли его жизнь хуже после того, что вы ему сделали?
Я вспомнила Кэмпебла со вчерашних фотографий. Он был чуть старше меня, ровесник Брайана, но под его глазами уже наметились мешки-складки неправедного образа жизни. Типично аристократический, безразличный взгляд и приличествующая случаю улыбка на губах. Дорогие наряды и эксклюзивные бренды. Был ли он счастлив? Не знаю. Смог ли бы он жить другой жизнью? Сомневаюсь. Наверное, он должен сказать мне спасибо за то, что я ему тогда отказала. Хотела ли бы я для себя той жизни, которой жил он? Нет. Я не смогла бы жить в жестких рамках, под прицелом камер папарацци.
Всё, что ни делается — делается к лучшему.
— Думаю, его жизнь от моего поступка не стала хуже, — призналась я.
— Господь простил вас. Простите и вы себя.
Я?! Себя?!
Я удивленно посмотрела на собеседника.
Но постепенно до меня начало доходить.
Спасибо, Альберт, за то, что ты освободил меня жизни, которой я не хотела. Спасибо за то, что дал мне опыт победы. Чувство уверенности в себе. Ты мне больше ничего не должен. Я прощаю тебя. Я разрешаю тебе жить дальше. Я разрешаю себе жить дальше. Отныне наши счета закрыты.
И на душе стало легче.
Даже мрачное небо, которое набухло грозовыми тучами, уже не так давило на психику. Это всего лишь ливень. Он пройдет. Хорошо встречать ливень под непромокаемым навесом. А еще лучше под тентом, в палатке.
— Почему вы вспомнили о нем сейчас? Это как-то связано с вашей ссорой с Брайаном? — продолжал выспрашивать мой слишком уж проницательный спутник.
Я хмыкнула.
— Брайан был его другом, — ответила я.
— Он как-то причастен к той обиде, которую вам причинил этот молодой человек?
— Не знаю. Думаю, ему было известно о тех событиях. Но не уверена, что он о них помнит. И связал ли он меня сегодняшнюю с ними, — пришлось признать мне.
— Тогда что же вас задело в этой ситуации?
— Меня задело другое. Он — сотрудник Интерпола.
