— Келли, мэтр Рой был умным человеком. Он узнал, что случилось…
— Брай, отец решил, что у меня нервный срыв из-за подготовки к выпускным экзаменам, — втолковывала ему я. — Меня от этого срыва каждый день мозгоправы на дому лечили. Отец репетиторов для меня нанял от этой напасти.
— Келли, твой отец узнал, что устроил Ал, — упрямо повторил Уэйд. — И использовал всё свое влияние, чтобы сделать его жизнь если не невыносимой, то крайне неприятной.
Для меня это было потрясением. В который раз я испытала ощущение, что не знала своего отца. Совсем.
— Ну, и потом, — продолжал Брайан, пользуясь тем, что я ничего не могла возразить, переваривая услышанное. — Когда ты его в Париже добила…
— А что «в Париже»? — буркнула я. — Подумаешь, избалованному мальчику один раз в жизни отказали.
— «Всего лишь отказали»… — хмыкнул Уэйд. — Год беспробудного пьянства, наркотиков, разгромленных номеров, принудительная женитьба в итоге. Мне кажется, ты слегка недооцениваешь свое «всего лишь отказали». — Он умолк, а потом добавил: — Я тоже… заплатил.
Тут я совсем выпала из реальности, хотя и не была уверена, что в ней нахожусь. Уж слишком странным было мое состояние. Будто я не в себе. А смотрю на происходящее слегка со стороны. Шизофреническое немного состояние, на мой неискушенный взгляд.
— За что? — уточнила я.
— Не знаю, — пожал он плечами. — За то, что вовремя не остановил своего друга. Мы были мальчишками, Келли. Мы не думали о последствиях.
Это хорошо. Это правильно. Мужчина, испытывающий вину, в умелых руках подобен пластилину.
— Кстати, когда ты узнала, что мы с Кэмпеблом друзья? — спросил Уэйд, как мне показалось, напряженно.
— Вчера, когда стала искать о тебе информацию, — сообщила я, и на его лице проступило облегчение. Мелькнула мысль «я чего-то не знаю?», но растаяла, как снежок на Монмартре [2]. — А как же ты расплатился?
— Я загулял вместе с Альбертом и несколько раз попадался с ним на наркотиках, — поставил меня перед фактом Уэйд, и я стояла, точнее, сидела, и смотрела на него (на факт), как баран на новые ворота. — В последний раз папочке с трудом удалось замять скандал. И тогда ему в голову пришла гениальная идея. Он подключил связи, и сдал меня на пять лет по контракту в Буэнос-Айрес [3], в отдел Интерпола по борьбе с контрабандой наркотиков. Ему это показалось остроумным: я буду жить среди почти бесплатной наркоты и не просто находиться под неусыпным контролем, так еще и бороться с нею. Идеальное решение. После такого искупления меня будет нестыдно людям показать, — с каким-то печальным оптимизмом закончил Брайан.
— Подожди, — я попыталась дернуть правой рукой, осознала, что не права, и подняла левую, останавливая рассказ. — То есть ты не культурными ценностями там занимаешься?
— Уже ничем не занимаюсь, — непонятно чему заулыбался Уэйд. — Срок моего контракта истек на следующий день после нашего падения в сельву. Это было мое последнее задание: сопровождение наркокурьера в Венесуэлу, где его должны были арестовать.
— А наркокурьером был кто? — уточнила я.
— Погибший пилот.
— Которого отравили?
Бравый экс-интерполовец кивнул.
— А кто его отравил? — спросила я. — И зачем?
— «Зачем» — не знаю. Может, захотели избавиться от конкурента. Может, наоборот, рот заткнуть, чтобы своих не сдал. Это же Колумбия. Мы старались не задействовать местных, но всё равно информация могла просочиться. А вот «кто», могу сказать. Это наш Отавиу.
— Не похож Ферран на благородного камикадзе, — возразила я.
— Не похож, — согласился Брайан. — Поэтому ему никто не сказал, что именно он должен вколоть в бутылку пилота. Мне вчера весь мозг вывернули, заставив вспомнить мельчайшие подробности. Помнишь, что он сказал, когда стало понятно, что пилот отравлен?
— Нет.
— Он спросил: «А что, это не пищевое отравление? Разве пилот не посадит самолет?» Он думал, что препарат заставит пилота совершить вынужденную посадку. А когда понял, что его просто списали в расход, впал в истерику, бросился в кабину управления с проклятиями в адрес того, кто его послал, и отрубил винты. Это нас и спасло. Как объяснили мне вчера, именно благодаря этому самолет не взорвался.
— Ты хочешь сказать, что он специально?
— Не думаю, — помотал головой Уйэд. — Если бы он умел управлять самолетом, он бы его посадил. Нет, это была случайность. Нам просто повезло.
— И давно ты это знаешь? — уточнила я.
Знай это, я бы точно не поперлась никуда без вооруженного отряда сопровождения.
— Сегодня утром догадался. Когда мне прислали материалы по Феррану.
Отавиу приходится родственником одному из местных криминальных авторитетов, но вырос в Мексике. Это, кстати, объясняло его познания в английском. В Мексике английский знают лучше, чем в Колумбии. Отца его не так давно убили в разборках, мать вернулась на родину, и сынок попытался пристроиться в знакомый бизнес. Только оказалось, что здесь совсем другие законы. Ферран всем вынес мозг, а тут такая возможность убить двух зайцев. Точнее, снять с доски сразу две неугодные фигуры. Поэтому колумбиец был уверен, что нас искать не будут.
