В кои-то веки я порадовалась болтливости колумбийцев. Наивный, романтичный юноша поверил в мои слова. И проводил к номеру Уэйда. Я немного посидела на кровати, приходя в себя. Умыла лицо проточной водой из-под крана. Смочила волосы, которые, казалось, вот-вот задымятся. И осмотрела номер. Предположим, — на секундочку буквально, предположим, — что Ферран придумал Интерпол не с пустого места. Все-таки Итон не только колыбель британской аристократии, но кузница кадров для МИ-6. Сам Джеймс Бонд был выпускником Итона! Но что-то же должно его выдать. В фильмах всегда так. Самые гениальные шпионы прокалываются на какой-нибудь мелочи. Должны быть какие-то свидетельства, доказательства… Что-то, что выдало бы британца.
Я начала со шкафов. В них лежали спальники, приготовленные на предстоящую экспедицию. Новый рюкзак, который я ощупала сверху вниз и наоборот. Белье. Смена одежды и обуви. Экспедиционный вариант. Всякие мужские штуки, вроде лосьон после бритья, станков, антиперспирантов… Всё — брендовое и настолько приличное, насколько вообще можно было найти в этой дыре. Ничего подозрительного.
Я облегчено выдохнула и почувствовала себя поросенком из сказки. Чертов Злой Волк Ферран чуть не сдул мою крышу окончательно. Но она устояла. Ура-ура, спасибо, Брайан. Нужно действительно приготовить тебе какой-нибудь сюрприз. Сходить белье посексуальнее выбрать, что ли.
Я стала мысленно перебирать знакомые бутики и села на стул. В спину уперлось что-то острое, и я сдвинула полу куртки.
Куртка!
Но не стал бы он класть что-то подозрительное на самом видном месте, правда?
Я сунула руку в карман, из которого что-то упиралось мне в лопатку.
И вытащила пластиковое удостоверение сотрудника южноамериканского отделения Интерпола и футляр, в котором лежал золотой комплект с изумрудами.
Я снова села.
Теперь на кровать.
И наконец сделала то, что должна была сделать с самого начала, стоило нам выйти в зону доступа сети. Набрала в поисковике: «Брайан Уэйд, виконт Эшфорд». Личность такая существовала. О нем писали, но вскользь. Записи в основном были давние, шести-семилетней давности. И ни одной фотографии.
Тогда я зашла с другого конца. Я подняла с папиного аккаунта выпускные фотографии итонцев подходящих годов. И — бинго! Тот, кого я знала как Брайана Уэйда, действительно оказался Брайаном Уэйдом. Только рядом с ним на фото стоял никто иной, как Альберт Кэмпебл, мое проклятие. Человек, который отравил всю мою жизнь. Из-за остроумной шутки которого мне навсегда закрыта дорога в высший свет Великобритании. Даже если когда-то, чисто гипотетически, она была для меня открыта. Теперь я запустила поиск по «Альберт Кэмпебл» и, пробравшись сквозь миллионы фотографий счастливого Берти с супругой, той самой моей одноклассницей, которая открыла мне глаза, я нашла то, что искала: друзья не разлей вода, Ал и Брай, Эй и Би.
То, что не успел сделать один, закончил другой. Интересно, где спрятана скрытая камера? Без нее же не так весело.
Я перевела взгляд на открытый бархатный футлярчик, в котором отблескивали изумруды.
Отличные отступные для безродной француженки.
В ушах уже не звенело. Сердце вмерзлось в лед. Я сходила в свой номер, вырвала листок из скетчбука и написала записку. Аккуратно сложила ее вчетверо и вложила вместе с удостоверением и футляром.
Вот. Я не соврала. Сюрприз готов.
А потом направилась в конец коридора, где располагался номер американца. Додсон открыл очень быстро, серьезный и собранный.
— Эндрю, вы не могли бы составить мне компанию в одном рискованном деле? — спросила я.
[1] Терракотовый дом (Casa Terracota) представляет собой достопримечательность Вилья-де-Лейвы. Слепленный из глины домик площадью 500 кв.м., является творением скульптора Октавио Мендосы. Он открыт для посещения (за деньги, разумеется). Можно пройти по всем комнатам дома, кроме мастерской. И даже полежать на глиняной кровати.
[2] Площадь Вилья-де-Лейва составляет 14000 кв.м. и является крупнейшей площадью в Южной Америке. Площадь Тяньаньмэнь, самая большая площадь в мире, которая расположена в Пекине, составляет 16801 кв.м.
53. Брайан
По закону сохранения Всемирного Равновесия после такой шикарной ночи обязан был последовать ужасный день. Я оплатил такси. Не самое дешевое удовольствие, но я виконт Эшфорт или тварь, дрожащая над последним песо? Я планировал переплатить в деньгах, но выиграть во времени и нервах. Местный общественный транспорт будил во мне глубинные рвотные позывы. Но, как показали дальнейшие события, не выиграл я ни в чем.
