– Господин наш назначил меня полководцем, чтобы я разгромил царство Шу, – сказал Лу Сунь. – В войске есть свои строгие законы, и вам надлежит их соблюдать. Нарушителей я буду наказывать, невзирая на лица. Запомните мои слова, чтоб вам не пришлось раскаиваться!
Военачальники молчали. Наконец Чжоу Тай произнес:
– Ныне племянник нашего господина, аньдунский военачальник Сунь Хуань, осажден в городе Илине. У него нет провианта, и на помощь к нему никто не идет. Просим вас, господин ду-ду, спасти Сунь Хуаня. Этим вы успокоите душу нашего господина.
– Сунь Хуаню помощь не нужна, – возразил Лу Сунь. – Я знаю силу его боевого духа и считаю, что он продержится до тех пор, пока я разобью армию Сянь-чжу, а тогда и для него минует опасность.
Военачальники, усмехаясь, покинули шатер.
– Назначить главным полководцем такого юнца! – ворчал Хань Дан. – Вы слышали, что он сказал? Ну, теперь погибнет наш Восточный У!
– Я пытался выведать у него план наступления, – отвечал Чжоу Тай, – но теперь вижу, что никакого плана у него нет. Не представляю, как он разобьет царство Шу.
На следующий день Лу Сунь передал по всему войску приказ стойко охранять все проходы в горах и никоим образом не выходить на бой с врагом. Военачальники посмеивались над его трусостью и кое-как выполняли приказ. Тогда Лу Сунь снова созвал их к себе в шатер и сказал:
– Командую войсками я! Вчера я трижды приказывал и пять раз напоминал, чтобы охранялись горные перевалы! Почему вы не выполняете мой приказ?
– С того времени, как великий ван Сунь Цюань покорил Цзяннань, я участвовал в сотнях битв, – произнес Хань Дан. – Остальные военачальники – прирожденные воины – также давно служат нашему господину. Великий ван поставил вас во главе всего войска. Вам следовало бы сначала продумать план наступления и дать указания, кому и куда выступать, ибо только в наступлении побеждают противника! Вы же приказываете нам обороняться и не выходить на бой. Разве вы надеетесь, что небо само покарает злодеев? Я никогда не боялся смерти, но не понимаю, зачем вы подрываете наш боевой дух!
Военачальники, стоявшие у шатра, зашумели:
– Хань Дан говорит правильно, мы хотим драться.
Выслушав их, Лу Сунь схватился за меч и властно закричал:
– Пусть я, по-вашему, книжник, но раз господин наш доверил мне такое важное дело, всю ответственность за него несу я! Еще раз приказываю вам держать оборону! Ослушникам буду рубить головы!
Военачальники разошлись недовольные.
Сянь-чжу развернул свои войска на семьсот ли от Сяотина до самых границ Сычуани. Было сооружено сорок лагерей. Днем знамена и флаги закрывали солнце, по ночам небо озарял свет костров.
Разведчики донесли Сянь-чжу, что Сунь Цюань назначил полководцем Лу Суня, а тот приказал войску обороняться и в бой не выходить.
– Кто такой этот Лу Сунь? – спросил Сянь-чжу.
– Лу Сунь – ученый из Восточного У, – ответил советник Ма Лян. – Он, правда, молод, но очень талантлив и прекрасный стратег. Это по его плану Люй Мын взял Цзинчжоу.
– А, так это тот самый мальчишка, который своим коварством погубил нашего брата Гуань Юйя! – вспыхнул Сянь-чжу. – Его надо схватить, чего бы это ни стоило!
И он отдал приказ наступать.
– Талантами своими Лу Сунь не уступит Чжоу Юйю, – предупреждал Ма Лян, – с ним нелегко справиться!
– Мы давно водим войска, так неужели же мы понимаем меньше, чем этот желторотый юнец? – закричал Сянь-чжу.
И он сам повел войска на горные перевалы.
Узнав, что Сянь-чжу приближается, Хань Дан известил об этом Лу Суня. И тот, опасаясь, как бы Хань Дан не совершил какого-нибудь необдуманного поступка, сам примчался к нему. Он увидел, что Хань Дан стоит на вершине горы и наблюдает за противником, войска которого разлились по горам и полям. Среди войск медленно колыхался желтый шелковый зонт.
– Вон там находится сам Лю Бэй, – сказал Хань Дан подошедшему Лу Суню и указал рукой в сторону желтого зонта. – Разрешите мне напасть на него!
Лу Сунь возразил:
– Наступая на восток, Лю Бэй выиграл десятки сражений, и боевой дух его войска крепок, как никогда. Сейчас нам необходимо обороняться. Выйти в открытый бой – значит потерпеть неудачу. Прежде всего надо воодушевить наших воинов и продержаться до тех пор, пока не изменится обстановка. Враг наступает, и ему кажется, что он добивается успеха, но, если мы не выйдем в бой, он ничего не добьется и вынужден будет расположиться в лесах. Вот тогда мы и одержим над ним победу!
На словах Хань Дан согласился с Лу Сунем, но в душе не хотел ему повиноваться.
Сянь-чжу послал передовой отряд вызвать на бой врага. Но Лу Сунь приказал всем заткнуть уши и не слушать выкриков неприятеля. Он сам объезжал все заставы, разговаривал с воинами и велел им стойко держаться.
Видя, что враг не выходит, Сянь-чжу горячился.
– Лу Сунь великий стратег, – говорил ему Ма Лян. – Мы наступаем с самой весны, и Лу Сунь ждет, пока воины наши выдохнутся. Он не выйдет в открытый бой. Подумайте об этом, государь!
– Какая там у него стратегия! – возмущался Сянь-чжу. – Лу Сунь жалкий трус! Ведь они уже несколько раз были разбиты, и теперь он просто боится!
