– В столице живет семнадцатилетняя дочь покойного начальника конницы и колесниц Чжан Фэя. Это умная девушка, и вы могли бы, государь, взять ее в жены и сделать законной императрицей.
Хоу-чжу послушался Чжугэ Ляна.
Осенью, в восьмом месяце первого года периода Цзянь-син[214], в Чэнду стало известно, что пять больших вэйских армий выступили в поход против царства Шу.
– Мы сообщили об этом чэн-сяну, – докладывали императору приближенные сановники, – но он уже давно не является во дворец и не занимается делами.
Встревоженный Хоу-чжу послал за Чжугэ Ляном. Посланный долго не возвращался. Наконец он вернулся и сказал, что, по словам привратника, чэн-сян болен и не выходит из дому.
Хоу-чжу растерялся. На следующий день он послал к Чжугэ Ляну ши-лана Дун Юня и дай-фу Ду Цюна, но их даже не впустили в дом.
Вскоре к ним вышел привратник и сказал, что чэн-сян чувствует себя лучше и завтра прибудет во дворец. Сановники вздохнули и, ничего не добившись, вернулись во дворец.
– Покойный император оставил своего наследника на попечение чэн-сяна, а он сидит дома и ничего не делает, между тем как пять армий Цао Пэя посягают на наши границы! – возмущенно сказал Ду Цюн.
На другой день перед домом Чжугэ Ляна собралась толпа чиновников. Они весь день ждали его появления, но он так и не вышел к ним.
Охваченные тревогой, чиновники разошлись.
Ду Цюн отправился прямо к императору и сказал:
– Мы просим вас, государь, лично поехать к чэн-сяну и поговорить с ним.
Хоу-чжу прежде зашел в сопровождении свиты к вдовствующей императрице У, которая встретила его тревожным вопросом:
– Что это с нашим чэн-сяном? Уж не собирается ли он нарушить волю покойного государя? Я сама собиралась поехать к нему!
– Государыня, вам незачем себя утруждать, – вставил Дун Юнь. – Мне кажется, что чэн-сян что-то задумал. Пусть к нему поедет государь, и если он ничего не добьется, тогда вы вызовете чэн-сяна в храм предков.
Вдовствующая императрица согласилась с Дун Юнем.
На следующий день Хоу-чжу в императорской колеснице приехал к чэн-сяну. Привратник бросился навстречу и поклонился до земли.
– Где чэн-сян? – спросил Хоу-чжу.
– Мне это неизвестно, – ответил привратник. – Он наказывал мне не впускать к нему чиновников.
Хоу-чжу вышел из колесницы и направился в дом. Миновав третьи ворота, он увидел Чжугэ Ляна, который, опираясь на бамбуковую палку, стоял возле небольшого пруда и наблюдал за резвящимися рыбами.
Хоу-чжу остановился поодаль и после недолгого молчания промолвил:
– Чэн-сян развлекается?
Чжугэ Лян обернулся и, узнав императора, отбросил палку и поклонился до земли.
– О, я виноват! Десять тысяч раз виноват! – воскликнул он.
– Пять армий Цао Пэя идут на нас, – сказал ему Хоу-чжу. – Почему вы, чэн-сян, отошли от государственных дел?
Чжугэ Лян, улыбаясь, взял императора под руку и увел его во внутренние покои. Усадив Хоу-чжу на почетное место, он сказал:
– Разве я не знаю, что на нас идет враг? Я не развлекался – я думал!
– Что же вы надумали? – спросил Хоу-чжу.
– А то, что тангутский князь Кэбинэн, маньский князь Мын Хо, мятежный военачальник Мын Да и вэйский полководец Цао Чжэнь со своими армиями уже отступили! И вам, государь, беспокоиться не о чем, – ответил Чжугэ Лян. – Остался лишь один Сунь Цюань, но я знаю, как отразить и его нападение! Мне только нужен красноречивый посол, который мог бы поехать в Восточный У. Но где найти такого человека?
– У вас непостижимые таланты! – воскликнул восхищенный Хоу-чжу. – Расскажите мне, когда вы успели отразить врага?
