– Мы не изучали канонических книг и знаем их содержание лишь в общих чертах, – сказал он, передавая Чжугэ Ляну завещание. – Мудрец сказал: «Птица перед смертью жалобно поет, человек перед смертью говорит о добре». Мы с вами мечтали о том, чтобы уничтожить злодея Цао Цао и восстановить Ханьскую династию, но, к несчастью, нам приходится расставаться на середине пути! Передайте мое завещание наследнику Лю Шаню, и пусть он не считает его пустой бумагой. Но больше всего, чэн-сян, мы надеемся на то, что вы не оставите его своими поучениями.
Чжугэ Лян, не скрывая слез, поклонился и сказал:
– Можете быть спокойны, государь. Вашему наследнику я буду служить так же верно, как служат человеку конь и собака. Я благодарен вам за все ваши щедрые милости!..
Одной рукой вытирая слезы на лице Чжугэ Ляна, а другой держа его за руку, Сянь-чжу проговорил:
– Скоро мы умрем и перед смертью хотели бы поведать вам то, что лежит у нас на сердце.
– Я жду вашего мудрейшего повеления! – произнес Чжугэ Лян.
– Ваши таланты в десять раз превосходят способности Цао Пэя, и вы, умиротворив страну и укрепив царство Шу, сможете завершить великое дело воссоединения Поднебесной, – произнес Сянь-чжу. – Если преемник наш будет подавать надежды, помогайте ему, а если нет, будьте сами правителем нашего царства.
У Чжугэ Ляна по всему телу выступил пот, руки и ноги у него задрожали. Низко поклонившись, он воскликнул:
– Клянусь, что все свои силы я отдам на то, чтобы выполнить свой долг, клянусь, что до самой смерти останусь верен вашему преемнику!
И он так ударился лбом о пол, что из разбитого места потекла кровь. Сянь-чжу попросил Чжугэ Ляна присесть к нему на ложе и, подозвав своих сыновей, Луского вана Лю Юна и Лянского вана Лю Ли, сказал им:
– Запомните наши слова! После смерти нашей вы должны почитать чэн-сяна как своего отца!
Он велел обоим ванам поклониться Чжугэ Ляну.
– Даже если бы внутренности мои истерли в порошок, все равно этого было бы недостаточно, чтобы отблагодарить вас, государь, за такие великие милости! – вскричал растроганный Чжугэ Лян.
– Мы оставляем наших сирот на попечение чэн-сяна, – сказал Сянь-чжу, обращаясь к чиновникам, – и повелеваем нашему наследнику почитать чэн-сяна как отца. Вы тоже должны относиться к чэн-сяну с почтением и любовью, чтобы не нарушать нашей воли.
Обернувшись к Чжао Юню, император продолжал:
– Мы с вами много лет помогали друг другу в бедах и опасностях. Не думали мы, что придется расстаться так нежданно! Помните о нашей дружбе и приглядывайте за нашими сыновьями!
– Я буду служить им так же верно, как служат человеку собака и конь! – со слезами воскликнул Чжао Юнь и поклонился.
Затем Сянь-чжу снова обратился к чиновникам и сказал:
– Мы не можем дать указания каждому в отдельности, но хотели бы, чтоб все вы любили друг друга.
Спустя некоторое время император скончался. Было ему шестьдесят восемь лет. Случилось это в двадцать четвертый день четвертого месяца третьего года периода Чжан-у[212].
Впоследствии поэт Ду Фу написал такие стихи:
Чжугэ Лян сопровождал гроб с телом Сянь-чжу в Чэнду. Наследник престола Лю Шань выехал из города встречать траурное шествие. Гроб установили в тронном зале дворца.
Когда окончилась церемония оплакивания покойного, Лю Шань вскрыл завещание, оставленное наследнику:
