Люй Бу решил окружить город. Но в это время приблизился отряд пеших и конных воинов во главе с Чжан Фэем, а войско Цао Цао ударило с тыла. Воины Люй Бу бежали в восточном направлении, но здесь дорогу им преградил отряд Гуань Юя, а сзади Люй Бу настигал Чжан Фэй. Люй Бу ничего не оставалось, как бежать в Сяпи.
Так встретились Гуань Юй и Чжан Фэй. Они поведали друг другу о том, что произошло с ними за время разлуки, а затем повели свои войска к Лю Бэю. Лю Бэй представил братьев Цао Цао, и они вместе направились в Сюйчжоу.
Цао Цао созвал своих военачальников на совет и сказал, что хочет напасть на Сяпи.
– У Люй Бу осталось единственное пристанище – Сяпи, – сказал Цао Цао. – Он будет стоять насмерть и может заключить союз с Юань Шу. А обоих одолеть будет трудно. Надо перерезать Хуайнаньскую дорогу, чтобы задержать Люй Бу и помешать ему связаться с Юань Шу. Кроме того, в Шаньдуне еще остались приспешники тайшаньского разбойника Сунь Гуаня и вошедшего с ним в союз военачальника Люй Бу – Цзан Ба. Я сам буду держать Шаньдун, а Хуайнаньскую дорогу попрошу занять Лю Бэя.
На другой день Цао Цао выступил в поход на Сяпи, Люй Бу заготовил в Сяпи достаточное количество провианта и, защищенный рекой Сышуй, мог упорно обороняться.
Прошло несколько дней. Цао Цао соорудил лагерь и, подъехав к городским стенам, стал вызывать Люй Бу на бой.
– Цао Цао пришел издалека, и сил у него хватит ненадолго, – сказал Чэнь Гун, обращаясь к Люй Бу. – Вы, господин, расположитесь с конным и пешим войском за городскими стенами, а меня оставьте в городе. Когда Цао Цао нападет на нас, я ударю с тыла.
Но Люй Бу не решался выступить из города и от тоски весь день пил вино со своей женой, урожденной Янь, и наложницей Дяочань. Тогда советники Сюй Сы и Ван Кай сказали ему:
– Почему бы вам не обратиться за помощью к Юань Шу?
И Люй Бу тотчас же отправил с советниками письмо Юань Шу. Сопровождал советников отряд во главе с Хао Мыном и Чжан Ляо. Когда советники прибыли к Юань Шу, он сказал:
– Люй Бу – человек ненадежный. Он убил моего посла и отказался выдать дочь за моего сына, хотя и обещал. Пусть сначала пришлет дочь, а потом я отправлю войска.
Узнав, что Юань Шу не окажет никакой помощи, прежде чем ему не доставят невесту, Люй Бу на следующую ночь надел на дочь поверх парчового платья латы, вооружился алебардой, сел на коня, а дочь посадил за спину. За Люй Бу следовали Чжан Ляо и Гао Шунь с трехтысячным отрядом. Но Чжан Фэй с Гуань Юем преградили им путь. Люй Бу не стал вступать в бой, потому что боялся за дочь, и ему пришлось вернуться в город.
Целых два месяца бился Цао Цао у стен города, но никак не мог им овладеть. Тогда он созвал своих военачальников и так им сказал:
– На севере нам грозит Юань Шао, на востоке – Лю Бяо и Чжан Сю. Чтобы взять Сяпи, потребуется еще много времени. Я хочу сделать передышку и вернуться в Сюйчан.
– Люй Бу потерпел несколько поражений, и дух его войска подорван. Потому сейчас самое время напасть на него и захватить в плен.
– А не поднять ли нам воды рек И и Сы? – предложил Го Цзя.
Этот план привел Цао Цао в восторг, и он приказал запрудить воду в обеих реках. Воины Цао Цао стояли на возвышенности и наблюдали, как вода заливает Сяпи. Все городские ворота были затоплены, за исключением восточных. Об этом доложили Люй Бу, но он беспечно махнул рукой:
– Чего мне бояться? На своем Красном зайце я без труда переберусь через реку.
И он продолжал пить вино, разгоняя тоску.
Среди военачальников и приближенных Люй Бу росло недовольство.
– Люй Бу любит только своих жен и детей, а на нас смотрит как на сорную траву, – возмущался Сун Сянь.
– Город заливает вода, – добавил Вэй Сюй. – Не пройдет и дня, как все мы погибнем.
– Люй Бу – человек негуманный, несправедливый. Что, если мы уйдем от него? – сказал Сун Сянь.
– Надо схватить его и выдать Цао Цао, – предложил Вэй Сюй.
На том они и порешили. В ту же ночь Хоу Чэн пробрался на конюшню, вывел коня Красного зайца и помчался к восточным воротам. Он прибыл в лагерь Цао Цао, подарил ему коня и сообщил, что Сун Сянь и Вэй Сюй вывесят белый флаг и откроют ворота. Цао Цао тут же велел написать обращение к жителям и забросить в город. В обращении говорилось:
