– И все же вам не следует туда ехать, – поддержал Гуань Пина советник Ма Лян. – Лу Су – человек достойный и великодушный, это вне всяких сомнений, но при нынешнем положении и он может решиться на дурное дело.
– Это верно, – согласился Гуань Юй. – Но вспомните, как в старину, во времена Борющихся царств, Линь Сян-жу, у которого не было сил, чтобы связать курицу, поехал на пир к циньскому государю* и вел себя так, будто ему все нипочем? А я – вы этого не забывайте – привык встречаться лицом к лицу с могучим врагом! Кроме того, я уже дал согласие поехать на это пиршество и обещание свое должен выполнить!
– Ну, раз поездка неизбежна, так будьте хоть осторожны! – попросил Ма Лян.
– Хорошо, – сказал Гуань Юй. – Тогда пусть Гуань Пин выйдет на судах с пятьюстами воинами и дожидается меня на реке. В случае опасности я подниму флаг, и они придут мне на выручку.
Выслушав указания отца, Гуань Пин сделал все необходимые приготовления.
Тем временем посланец вернулся к Лу Су и доложил, что Гуань Юй обещал приехать на следующий день. Лу Су позвал на совет и Люй Мына, и тот сказал:
– Если Гуань Юй явится с войском, то мы с Гань Нином на берегу устроим засаду и по вашему сигналу нападем на него. А если он приедет один, расправимся с ним во время пира. Для этого хватит и полсотни воинов.
Лу Су приказал неотступно наблюдать за рекой. Утром дозорные издали заметили лодку, в ней было всего несколько гребцов да рулевой. На носу развевалось красное знамя с большими иероглифами: «Гуань Юй».
Лодка приближалась к берегу. В ней сидел Гуань Юй в синей головной повязке и в зеленом халате. Рядом с ним, опираясь на меч, стоял военачальник Чжоу Цан. У каждого гребца на поясе был меч.
Лу Су сам встретил Гуань Юйя и проводил его в беседку. После надлежащих церемоний они уселись. Подавая гостю кубок с вином, Лу Су от смущения не смел поднять глаз, а Гуань Юй пил и смеялся как ни в чем не бывало. Слегка опьянев, Лу Су наконец обратился к нему:
– Я был бы счастлив, если бы вы соблаговолили выслушать меня… Когда-то ваш старший брат Лю Бэй просил меня передать Сунь Цюаню, что он взял Цзинчжоу лишь во временное владение и отдаст его, как только завоюет Сичуань. Теперь он и Сичуань взял, а Цзинчжоу не отдает! Признайтесь, разве этим он не подрывает доверие к себе?
– Это дело государственное, и не место обсуждать его на пиру, – ответил Гуань Юй.
– Мой господин Сунь Цюань владеет всего лишь ничтожными Цзяндунскими землями, – продолжал Лу Су, – и все же он дал войско вашему брату, когда тот потерпел поражение. И думал он только о том, как бы облегчить ваше положение. А ваш брат, захватив округа Ичжоу и Цзинчжоу, скупится отдать моему господину какие-то три жалкие области! Вернее, вы помешали ему это сделать, воспротивившись его воле. Разве это великодушно с вашей стороны?
– В битве с Цао Цао при Улине мой брат рисковал жизнью, – отвечал Гуань Юй. – Стоило ли ему тратить свои силы, если бы в награду он не получил ни пяди земли? И вы еще требуете эти области!
– Что вы, что вы! – воскликнул Лу Су. – Я просто хотел сказать, что вы не совсем правы. Ведь когда ваш брат Лю Бэй потерпел поражение на Чанфаньском склоне, мой господин дал ему приют. Лю Бэю следовало бы подумать о том, как отблагодарить моего господина! Но он, видимо, совсем об этом забыл! И Сичуань, и Цзинчжоу он держит в своих руках! Не алчность ли заставила его позабыть о долге? Подумайте! Ведь вся Поднебесная будет смеяться над ним!
– Это дело моего брата, и не мне его решать! – отрезал Гуань Юй.
– Всем известно, что вы вступили в братский союз и в персиковом саду дали клятву жить и умереть вместе, – возразил Лу Су. – Не значит ли это, что вы и он – одно целое? Почему вы уклоняетесь от прямого ответа на мой вопрос?
Гуань Юй не успел ничего сказать, как в разговор вмешался стоявший рядом военачальник Чжоу Цан:
– Землями Поднебесной достойны управлять лишь добродетельные. А вы, кажется, думаете, что только ваш Сунь Цюань может властвовать?
Гуань Юй, изменившись в лице, встал и взял меч, который подал ему Чжоу Цан.
– А ты помалкивай! – в то же время прикрикнул он на телохранителя. – Это дело государственное и тебя не касается. Ну-ка, живо уходи отсюда!
Чжоу Цан прекрасно понял Гуань Юйя и быстро вышел. Он побежал на берег и поднял красный флаг. Гуань Пин, дожидавшийся отца, увидел сигнал, и в ту же минуту его суда как стрелы понеслись к Лукоу.
Тем временем Гуань Юй, притворяясь пьяным, но не выпуская меча, пожимал руку Лу Су и говорил:
– Раз уж вы пригласили меня на пир, то не стоило затевать разговор о цзинчжоуских делах. Я совершенно пьян и боюсь, как бы такие разговоры не испортили наших дружеских отношений. Лучше приезжайте ко мне в Цзинчжоу, и там мы с вами что-нибудь решим.
Лу Су так волновался, что его душа едва не рассталась с телом. А Гуань Юй, делая вид, что ничего не замечает, встал и повел его к берегу. Люй Мын и Гань Нин, следившие за каждым движением Гуань Юйя, не посмели напасть на него. Они боялись, как бы во время схватки не пострадал Лу Су, которого Гуань Юй ни на миг не отпускал от себя.
