– Что они знают о нашем союзе? – воскликнул Чжан Фэй. – Если вы не пойдете в поход, так я пойду! Пусть это стоит мне жизни! Я отомщу за брата или никогда больше не увижусь с вами!
– Мы пойдем с тобой вместе, – ответил Сянь-чжу. – Ты со своим войском выступишь из Ланчжуна и встретишься с нами в Цзянчжоу. Оттуда мы двинемся дальше на Восточный У.
Прощаясь с Чжан Фэем, государь сказал:
– Нам известно, что в пьяном виде ты избиваешь своих молодцов! Это до добра не доведет. Отныне будь великодушен и не обращайся худо с воинами.
Чжан Фэй почтительно поклонился и уехал.
Перед самым походом ученый Цинь Ми сказал Сянь-чжу:
– Государь, в погоне за малой справедливостью вы рискуете своей особой. Ваши предки никогда таким образом не поступали. Подумайте об этом.
– Что может быть более справедливым, чем месть за гибель брата? – возразил Сянь-чжу. – Я не могу об этом забыть!
Цинь Ми распростерся на земле:
– Вы не внемлете словам вашего преданного слуги, а я боюсь, как бы вас не постигла беда!
– Мы подымаем войска, а ты тут вещаешь о несчастье! – разгневался Сянь-чжу и приказал страже увести и обезглавить Цинь Ми.
Но Цинь Ми нисколько не испугался и, обернувшись к Сянь-чжу, засмеялся:
– Я себя не жалею! Мне жаль созданную вами династию!
Сановники заступились за ученого, и Сянь-чжу в конце концов пришлось отменить приказ.
– Хорошо, – сказал он. – Временно заточите его в темницу, а когда я отомщу за брата, тогда и решу, что с ним делать.
Узнав об этом, Чжугэ Лян, чтобы спасти Цинь Ми, подал Сянь-чжу доклад, в котором говорилось:
«Я, ваш чэн-сян, в свое время предупреждал вас о коварном замысле злодеев из Восточного У. Дело дошло до того, что мы потеряли Цзинчжоу. В созвездиях Доу и Ню упала звезда Полководца; в землях Чу рухнул столб, подпирающий небо. Эти знамения забыть невозможно! Но вы должны помнить, что в несчастьях Ханьской династии виновен Цао Цао, а не Сунь Цюань. Покорите царство Вэй, и Сунь Цюань сам вам покорится. Примите золотой совет Цинь Ми, государь! Поберегите себя и свое войско для великого дела! Этим вы осчастливите династию и Поднебесную!»
Прочитав доклад, Сянь-чжу швырнул его на пол и вскричал:
– Мы твердо решили! И никто не смеет нас отговаривать!
Затем он повелел Чжугэ Ляну охранять Сычуань и наследника престола. Ма Чао, его брат Ма Дай и Вэй Янь получили приказ оборонять Ханьчжун в случае нападения вэйских войск. Чжао Юнь был назначен начальником тыловых войск и одновременно отвечал за снабжение армий провиантом. Советники Хуан Цюань и Чэн Ци сопровождали самого Сянь-чжу. Ма Ляну и Чэнь Чжэну поручили ведать войсковой перепиской. Во главе передового отряда был поставлен Хуан Чжун, а его помощниками назначили Фын Си и Чжан Наня. В поход также двинулись военачальники из племен фань, населявших Уци, и многие другие. Численность войска достигала семисот пятидесяти тысяч человек.
Выступление было назначено на третий день седьмого месяца первого года периода Чжан-у [221 г.].
Возвратившись в Ланчжун, Чжан Фэй отдал приказ за три дня приготовить траурные белые знамена и латы для всего войска. В поход воины должны были идти в трауре. Однако на второй день военачальники Фань Цзян и Чжан Да явились в шатер к Чжан Фэю и сказали:
– Белые знамена и латы так быстро не достанешь, нельзя ли продлить срок?
– Я не дождусь часа мести! – в гневе закричал Чжан Фэй. – Если бы только это было возможно, я завтра был бы у вражеских границ! Как вы смеете не подчиняться моему приказу?
И он крикнул страже, чтобы Фань Цзяна и Чжан Да привязали к дереву и дали каждому по пятьдесят ударов плетью. После наказания Чжан Фэй пригрозил им:
– Смотрите, чтоб завтра все было готово, а то отрублю вам головы и выставлю напоказ!
Военачальники были так жестоко избиты, что все время отхаркивались кровью. Вернувшись в лагерь, они призадумались.
– Что же нам делать? – спрашивал Фань Цзян. – Этот человек вспыльчив, как порох. Сегодня он нас избил, а завтра головы нам отрубит!
– Лучше уж мы его убьем, чем он нас! – сказал Чжан Да.
– Да, но как к нему подойдешь?
– Если нам суждено остаться в живых, значит он будет сегодня пьян, – загадал Чжан Да. – Если же нам суждено умереть, он пить сегодня не будет.
На этом они и порешили.
Чжан Фэй сидел у себя в шатре. Мысли его путались, душу терзала какая-то непонятная тревога.
– Что это сегодня со мной? Не могу ни сидеть, ни лежать спокойно, – сказал он, обращаясь к одному из своих военачальников. – Не понимаю, почему меня охватывает дрожь?
