— Мы думаем о том, как Гао-цзу, подняв меч, обезглавил змею и встал на борьбу за справедливое дело. Он поверг к своим ногам княжество Чу, покорил княжество Цинь и основал династию, которая непрерывно правит Поднебесной вот уже четыреста лет. Мы талантами не обладаем, но и зла никакого не совершили, — как же нам отречься от великого дела, завещанного нашими предками? Повелеваем вам еще раз обдумать ваше требование!
— Если вы, государь, не верите мне, спросите у них! — сказал Хуа Синь, указывая на стоявших возле него Ли Фу и Сюй Чжи.
Ли Фу, приблизившись к императору, промолвил:
— Когда Вэйский ван начал править, в мир явились баснословное животное цилинь и чета фениксов, появился желтый дракон, созрели обильные злаки и выпала сладкая роса. Эти вещающие благо знамения указывают на то, что Ханьскую династию должна сменить династия Вэй,
— А я, изучающий небесные светила, могу добавить, — присоединился Сюй Чжи, — что и знамения неба указывают на конец счастливой судьбы династии Хань. Ваша звезда, государь, потускнела, а созвездие Вэйского царства увенчивает небесный свод. По моему гаданию вышло, что созвездие Гуй связывается с созвездием Вэй, а это означает, что на смену династии Хань приходит династия Вэй. Кроме того, получилось, что восточное созвездие Янь должно соединиться с созвездием У, расположенным в западной части неба. Это еще раз подтверждает, что вам, государь, следует отречься от престола. Ведь если поставить рядом Гуй и Вэй, то получится знак Вэй, обозначающий Вэйскую династию. Янь и У, сведенные вместе, дают знак Сюй, а два солнца, одно сверху, другое внизу, дают знак Чан[95]. В целом это значит, что Вэйский ван в Сюйчане должен принять отречение ханьского императора. Подумайте об этом, государь!
— Гадать по созвездиям и предметам вообще пустое и неумное дело, — возразил император. — Неужели вы полагаете, что из-за ваших глупостей мы откажемся от наследия предков?
— Со времен глубокой древности существует закон: всякое возвышение завершается падением, — заметил до сих пор молчавший Ван Лан, — а процветание неизменно переходит в упадок. Разве существовали когда-нибудь такие государства, которые не погибли, и такие семьи, которые никогда не разорялись? Ханьская династия правила более четырехсот лет, но ее судьба свершилась, и вы должны уступить власть. Медлить с этим нельзя, а то могут произойти беспорядки.
Император, рыдая, удалился во внутренние покои. Чиновники, усмехаясь, разошлись.
На другой день они снова собрались в большом зале дворца и приказали евнухам пригласить Сянь-ди. Император, напуганный вчерашним разговором, боялся выйти.
— Чиновники просят у вас приема, — сказала императрица Цао. — Почему вы отказываетесь их выслушать?
— Твой брат хочет захватить трон и велел чиновникам принудить меня к отречению, — со слезами отвечал император. — Мы не желаем выходить к ним!
— Неужели вы думаете, что мой брат способен на такое преступление? — раздраженно заметила императрица.
Но не успела она это произнести, как увидела вооруженных мечами Цао Хуна и Цао Сю, которые пришли за императором.
— Так это вы, злодеи, устраиваете смуту! — набросилась на них императрица. — Вы посягаете на власть Сына неба, вы кознями своими хотите погубить императора! Заслуги моего батюшки известны миру, слава его потрясала Поднебесную, но даже он не осмелился силой захватить священную власть! А брат мой еще не успел вступить в права преемника, как проявляет самовластие! Берегитесь, небо обрушит на него несчастье!
Горько рыдая, императрица бросилась в свои покои. Ее приближенные были сильно взволнованы. Многие плакали.
Цао Хун и Цао Сю потребовали, чтобы император вышел в зал.
— Последуйте моему совету, государь! — сразу же сказал Хуа Синь. — Иначе не миновать беды!
— Всех вас кормила Ханьская династия! — гневно воскликнул император. — Среди вас много сыновей и внуков сановников, верно и преданно служивших династии, а вы так недостойно ведете себя!
— Если вы, государь, не внемлете общему совету, то, боюсь, вас ждут впереди великие бедствия, — угрожающе произнес Хуа Синь. — Я говорю так вовсе не потому, что я изменил вам!
— Кто посмеет нас убить? — воскликнул император.
— Весь народ Поднебесной знает, что на вас нет благословения неба, — резко возразил Хуа Синь. — Это уже привело к смуте! Не будь при дворе Вэйского вана, нашлись бы люди, которые убили бы вас. Вы, государь, не оказываете милостей и не награждаете за добродетели. Неужто вы хотите, чтобы против вас поднялся народ с оружием в руках!
Испуганный император встряхнул рукавами халата и встал. Ван Лан бросил взгляд на Хуа Синя; тот подошел к императору и, бесцеремонно дернув его за рукав вышитого драконами халата, изменившимся голосом спросил:
— Отвечайте немедленно, согласны вы отречься или нет?
Император, дрожа от страха, молчал. Цао Хун и Цао Сю обнажили мечи.
— Где хранитель печати? — закричали они.
— Хранитель печати здесь! — ответил Цзу Би, выходя вперед.
Цао Хун потребовал у него государственную печать.
