Альфа потребовал меня себе в жёны после того, как дважды спас мне жизнь. Но его истинной целью была месть, и я оказалась замешана в сложном круговороте любви и ненависти двух враждующих волчьих кланов.
— Тебе нет места в нашей семье!
Этими словами закончился разгромный монолог деда, который длился, по меньшей мере, четверть часа.
— Но я не виновата! — несмотря на приказ молчать, пролепетала я. — Кто-то сбросил на меня тот улей!
Хотя в гостиной присутствовали почти все члены клана, слова эти канули в тишину. Глаза деда округлились от ярости, и всем в нашей семье был известен этот взгляд, которым он окидывал добычу, прежде чем убить ее.
— Тебе было велено не ходить на охоту с другими членами клана, — проговорил он тихо. Слишком тихо. И это было куда страшнее, чем то, как он только что кричал на меня. — Ты ослушалась, и теперь Гилберт серьёзно ранен. По твоей вине. В наказание, — дед сделал глубокий вдох. — Ты проведёшь трое суток в хижине. Трое. Суток. Не больше и не меньше. Может, научишься, наконец, тихо вести себя в лесу.
С этими словами он покинул гостиную.
— Но я… — мой подбородок дрогнул, потому что это наказание было ни чем иным, как смертным приговором.
— Поздравляю тебя, Эмбер, — хмыкнула Кайли, моя кузина. И в ее голосе звучало явное торжество. — Дедушка впервые отправляет тебя в лес. Жаль только, за верной смертью!
— Нельзя так говорить, — одёрнула её тётя Таша и, взяв под локоть, повела свою дочь на второй этаж особняка.
Дядя Джаред похлопал меня по плечу и вместе с отцом, который покачал головой, удалился в сторону курительной комнаты.
Остальные члены клана, более далёкие для меня родственники, тоже разошлись. Едких замечаний никто больше не опускал. Трое суток в хижине — достаточно страшное испытание для той, которая не может толком оставаться волчицей и совершенно не умеет охотиться.
А потом ко мне подошёл кузен. Молча посмотрел на меня сверху вниз, и я всё поняла по одному взгляду.
— Нет, — прошептала я. — Ты ведь не оставишь меня там? Мы ведь всегда с тобой ладили. Ты… ты ведь не такой, как они!
— Я должен, — бесстрастно ответил Карлос.
— Карлос, мы ведь с тобой столько прошли вместе! Мы вместе учились писать и читать, вместе ходили на нашу первую охоту… и теперь ты отдашь меня на съедение медведям?
— У меня нет выбора, Эми.
С этими словами он взял меня за руку и потянул в сторону двери, но я вырвалась из его захвата.
— Я туда не пойду. Ты же знаешь, что это для меня значит!
— Чтобы птенец научился летать, мать выталкивает его из гнезда. Пора и тебе расправить свои крылья.
— Карлос! — крикнула я, но он крепко схватил меня за запястье и силой выволок из дома.
Как я ни сопротивлялась, он был сильнее. Вытащив меня из дома, он первым делом пошёл к сараю, где достал широкий металлический ошейник и надел его на меня. Его тяжесть тянула вниз. Он был предназначен для того, чтобы не позволить мне обернуться волчицей, и в то же время говорил окружающим, что со мной нельзя иметь дел, если не хочется навлечь на себя позор.
Я стала неприкасаемой.
Я стала лишней.
— Карлос, — прошептала я, когда он застегнул ошейник на ключ и убрал его во внутренний карман. — Карлос… Я ведь тебе сестра.
— Ты мне не сестра.
— Но я, правда, ни в чём не виновата! Я не знаю даже, откуда взялся улей, он просто свалился с неба! Любой бы закричал на моём месте!
Карлос не ответил. Он прицепил к ошейнику ремень и дёрнул за него, заставив меня сделать шаг вперёд, а потом повёл прямо в лес, через наши угодья, и дальше, в глубину Дикой Чащи.
Хижина, куда вёл меня кузен, располагалась далеко от любых поселений как оборотней, так и людей. Она принадлежала нашему клану, что можно было легко увидеть по символу перевёрнутой луны над входом, и никто не смел сунуть туда нос, кроме своих. Использовали её на случай непогоды во время охоты. По крайней мере, так считалось. Но на самом деле она была Домом Испытаний.
Выжить в глубине Дикой Чащи в доме без двери, которая могла бы защитить, без еды, воды и огня, которые необходимо было добывать в лесу — было настоящим испытанием, которому подвергали всех мужчин клана, когда они достигали совершеннолетия. И в самых редких случаях её использовали в качестве наказания. Отличалось испытание от наказание только тем, что во втором случае на провинившегося надевают ошейник, который не позволяет обернуться волком даже для собственной защиты.
Я никогда не была хороша на охоте. С самого начала, с тех самых пор, как впервые обернулась — и дед понял, что я — самая слабая особь нашей стаи. А он никогда не был сентиментален. Слабая особь — опасность для всего клана. И, я уверена, он был готов при первой же возможности избавиться от меня.
Эта возможность представилась сегодня.
— Здесь я тебя оставлю, — произнёс Карлос, остановившись возле высокого дуба, по которому мы определяли направление в лесу. Мне, как и всем, было прекрасно известно, что обрубленная ветвь указывает на хижину. Именно туда я должна была держать путь.
— Карлос, — я вцепилась в его рубашку. — Скоро начнётся буря. Ты не можешь оставить меня здесь!
— Тогда тебе нужно поторопиться и отыскать достаточно большие листья, чтобы набрать пресной воды, — ответил Карлос, разжимая мои пальцы.
