— Прекрасно, что мы в этом разобрались, — холодный голос альфы Ларсона заставил всех замолчать и обернуться к гостю. — Однако же, того, что произошло, уже не изменить. И жизнь этой девы теперь моя.
— Хорошо, — недовольно выдохнул дед. — Будь по-вашему. Свадьбу назначим на полнолуние.
— Которое через три дня, — Ларсон улыбнулся краешками губ.
— Эмбер, ступай к себе и приведи себя в порядок. Таша, вы с Марией займётесь подготовкой к свадьбе. Карлос, лично пригласишь на торжество всех, кого мы с альфой Ларсоном внесём в список. Джаред, Эштон, вы завтра утром отправляетесь в Канилтон договариваться со священником. Альфа Ларсон, пройдёмте со мной, обговорим детали.
С этими словами он встал со своего кресла и направился прочь из гостиной. Я так и стояла, ошарашенно переводя взгляд с одного на другого, и сердце моё замерло, когда альфа Ларсон подошёл ко мне и, взяв за подбородок, посмотрел прямо в глаза:
— Я же говорил, что ты теперь принадлежишь мне.
Он вышел за дедом, а я смотрела им вслед.
— Медовые, — прошептала я, когда Мария, взяв меня под локоть, усадила обратно в кресло.
— Простите? — переспросила работница, помогая мне надеть сапог на раненую ногу.
— Его глаза, — ответила я тихо. — Цвета мёда.
Спустя некоторое время я осталась одна в своей комнате. Дождь за окном никак не утихал и барабанил по стёклам. В комнате было тепло и уютно, особенно после горячей ванны. Я переоделась из походной одежды в домашнюю, и теперь сидела за столом у окна в мягком платье, тёплых чулках и свитере с высокой горловиной. Влажные, не до конца просохшие волосы были собраны в пучок, и выбившиеся пряди касались висков.
На столе передо мной лежала раскрытая книга, рядом стояла кружка с недопитым какао и блюдце с парой крошечных печений. Светильник над столом мерцал мягким желтоватым светом.
Уютно.
Но тревожно.
Кто этот человек, зачем ему так нужно было взять меня в жёны? Не то чтобы мне не хотелось покидать отчий дом, здесь мне не было места, но всё это выглядело странно, хоть запах этого волка и кружил голову.
Хоть я и являлась внучкой вожака, и отец мой был альфой, всё ещё оставалась немаленькая вероятность, что мне так не повезло. Кайли была младше, но уже обладала стабильным оборотом, а в форме волчицы обладала ярко выраженными признаками альфы. Теперь она имела право участвовать в деловых переговорах, подавать голос во время семейных советов и даже самой выбирать себе жениха.
А я…
Я старалась изо всех сил, чтобы как можно быстрее увидеть волчицу в её полной форме, чтобы найти в себе признаки альфы — или хотя бы понять, что мне никогда не светит та сила и свобода, которой обладала Кайли. Карлос, родившийся бетой, вполне сносно чувствовал себя в семье. И хотя он никогда не будет претендовать на место вожака или на то, чтобы создать собственный клан, с ним всё равно считаются, и когда-нибудь он найдёт себе соответствующую жену, и они будут жить в комфорте и покое.
По крайней мере, это лучше, чем оказаться в неравном браке.
Если бы я в итоге оказалась не альфой, Ларсон мог бы сделать со мной всё, что угодно. Например, выставить на улицу, отказавшись от законной жены. И если такое произойдёт, я останусь одна. Дед не примет меня, принадлежащую иному клану.
Дверь открылась без стука, заставив меня резко обернуться, и на пороге застыла Кайли с недовольным выражением лица. Можно было подумать, что это её заставляют выходить замуж, просто поставив перед фактом.
— Радуешься? — лениво произнесла она и провела указательным пальцем по косяку, словно выискивая в нём зазубринки. — Я бы на твоём месте уже паковала чемодан и бежала, куда глаза глядят.
— Отчего мне бежать, — бесстрастно ответила я и сделала глоток своего какао. — Обеспеченный, красивый альфа, который дружен с дедом — как мне кажется, отличная партия.
— Так и есть, — она с улыбкой прошла в комнату и закрыла за своей спиной дверь. — И заплатить своим здоровьем, унижением — для тебя не великая цена, да?
— О чём ты? — я всё же закрыла книгу и развернулась.
— Ты что, никогда не слышала о нём? — кузина округлила глаза. Это же Ларсон Вальдр, который известен тем, что держал десяток наложниц, а когда отпускает их на волю, они никогда больше не снимают вуали с лица и никогда не ложатся с мужчинами в постель — настолько они изуродованы.
— В самом деле? — напряжённо спросила я и невольно нахмурилась. — Но почему они на это соглашаются?
— Когда ты — омега, которой ничего не светит в этой жизни, кроме прислуживания тем, кто согласится тебя кормить, щедрые отпускные кажутся достаточно привлекательными. Им всё равно не имеет смысл плодиться.
— Как ты можешь быть такой циничной?
— А разве я не права? Для чего им дети, которых они не смогут даже прокормить? Впрочем, откуда-то же должна браться прислуга. Пускай плодятся. А тебе, дорогая кузина, я бы посоветовала подумать, прежде чем соглашаться на этот сомнительный союз.
Верить Кайли мне не хотелось. Но, несмотря на это, тревога, которая поселилась в сердце после неожиданной помолвки начала перерастать в настоящую панику.