Вопреки посулам и обещаниям изуродованного союзника, темноволосый хозяин края зверобоев не верил и десятой доле произнесённых им слов. Своим нутром он чуял, что едва только возьмёт Эгерсунн, как загребший чужими руками жар Инг предаст его и воткнёт нож в спину.
Именно поэтому он и собрал такую огромную армию — чтобы в нужный момент разбить не только людей Гуды, но и шайку преступников и наёмников её пасынка. Как говорят мудрецы, держи друзей близко, а врагов ещё ближе к себе.
Да что там, Сигурд был готов покорить весь мир, но только в душе его этого мира не было — одни лишь руины и пустота. Отныне там поселились самобичевание, скорбь и едкая, ядовитая злость на всех вокруг. По утрам он иногда приезжал к тому самому обрыву и подолгу смотрел на чёрный ершистый ельник и реку с тёмными водами, чьи волны унесли его избранницу в ледяные чертоги богини смерти.
Хельгард...
Однажды старый мудрец поведал ему легенду о некоем певце по имени Орфей, что благодаря своему дивному голосу и игре на музыкальных инструментах получил от богов согласие на то, что спустится в загробный мир и заберёт оттуда свою возлюбленную. Увы, счастливого конца не случилось: Орфей, которому запретили смотреть на Эвридику до выхода из царства теней, обернулся на её крик... и она растаяла призрачной тенью, навсегда покинув певца.
Сигурд тоже готов был перевернуть вверх дном всю вотчину богини смерти, но только после похода на Эгерсунн, который был делом всей его жизни. Мысли о невольнице, тем не менее, преследовали его днём и неотступно роились в голове после заката солнца.
Ночами он просыпался холодном поту, когда во снах ему являлась Мия, заплаканная и с осуждающим, полным ненависти к ярлу взглядом.
Ещё реже ему снились счастливые моменты из их совместной жизни. То, как кружилась она перед зеркалом, примеряя подаренный им драгоценный христианский крест. То, как гладила и целовала в широкий лоб своего нового коня. То, как несмотря на неопытность и страх, ласкала его и дарила ему ни с чем не сравнимое наслаждение.
А что он? Он оставил ей лишь кровь, шрамы, боль утраты и жуткую, чудовищную смерть.
Всё, чего он когда-либо касался, покидало его и оставляло в горьком одиночестве. Так произошло с Мией, что предпочла жизни с ярлом погибель. Так случилось и с его братом, который встал под знамёна врагов их рода.
* * * * *
Ночь была тиха, и лишь промозглый ветер завывал за окном скромного жилища. Тепло огня в очаге смешивалось с приятным ароматом сосновых поленьев и лекарственных трав.
Мия, бледная и слабая, лежала на своей постели: девушка только что отхлебнула немного целебного отвара и теперь просто смотрела в пустоту. Её некогда лучезарные глаза были затуманены усталостью и тревогой, но, кажется, в них всё ещё теплился какой-то крохотный, слабый огонёк надежды.
Надежды на спасение Эгерсунна от участи её родного города.
— Пожалуйста, попробуй поспать, — обратился к ней Свенельд, что забрал у бывшей рабыни чашу и поставил её на прикроватный столик. — Так ты восстановишь силы куда скорее. И... я не мог сказать этого раньше, но сейчас, как мне кажется, правильное время для этой речи.
Измождённая Мия с удивлением посмотрела блондина, тот же, будучи твёрд в своём решении, продолжил:
— В ту страшную ночь... Я решил, что ты одна из девок, которых манят богатство и слава нашего рода — огромное их число оказывалось в моей или же брата койке по доброй воле. Поэтому всё, что я делал, каждое моё прикосновение, каждое слово... Мне искренне за них стыдно. Когда я увидел пузырёк с этой дурманящей отравой, то возненавидел себя! Это же надо быть таким болваном, чтобы сразу ничего не понять!
Свенельд опустился на колени у кровати и осторожно взял хрупкую руку девушки в свою мозолистую хватку. Их глаза встретились, и Мия, заглянув в лазурный омут очей светловолосого брата, увидела полные сожаления и чувства вины озёра. Не говоря ни слова, викинг наклонился и нежно, с какой-то материнской теплотой прижался губами к руке проделавшей такой долгий путь беглянки.
— Прости меня, молю. Если бы ещё минута, ещё один порыв — и я сотворил бы непоправимое. Лишил бы самого дорогого такую смелую, прошедшую через испытания девушку... Украл бы то, что она лелеяла в своих мечтах подарить человеку, которого полюбит всем сердцем...
Когда он начал покрывать её руку трепетными, ласковыми короткими поцелуями, у Мии градом потекли слезы — нежные капли эмоций, которые немая выразила таким простым способом, не произнося ни единого слова. Стали влажными и глаза Свена; он не пытался их сдержать, а просто молча пустил солёные потоки по мужественному, бородатому лицу.
В отличие от брата, закованного в цепи из чужих ожиданий и собственной жажды мести, он не страшился своих слёз, не боялся плакать.
— Прости меня, Мия... Прости! Прости за то, что упустил тебя и не нашёл ни холодной зимней ночью, ни последующим утром, хоть и так старался! Прости за то, что не опередил своего брата и его хищных замыслов, не догадался, что он вернётся за тобой...
