— Я же сказал тебе, что не вмешиваюсь в дела Луизы, — с досадой отвечает Игорь Михайлович. — Зачем мне держать управляющую, если она сама не может принимать решения?
Вздыхаю. У меня почему-то нет сомнений, что за плохую рекомендацию Луиза вполне может отыграться на Жене. Тем более, что та и сама боится увольнения по моей милости. Жаль, конечно, но я хотя бы попыталась.
— Иди переодевайся и возвращайся сюда, — Игорь Михайлович кивает мне на дверь. — Даю десять минут. Не опаздывай.
Он не озвучивает санкции за нарушение приказа, но явно подразумевает, что они существуют. Киваю и поспешно выхожу из кабинета.
Иду в раздевалку, меняю бордовую рубашку на собственную черную. Сдергиваю фартук и остаюсь в черных брюках со стрелками — единственных строгих, которые я забрала из дома Марка. Кручусь немного перед зеркалом, поправляя тушь. Готова. Мелькает мысль проверить телефон, но там, скорее всего, новые угрозы от Марка. Плевать. Не хочу их читать.
Выхожу из раздевалки и застаю Игоря Михайловича у кабинета разговаривающим с Луизой.
Это мой шанс! Решительно подхожу к ним и сходу обращаюсь к управляющей:
— Луиза, по поводу Жени… — замолкаю, осознав, что перебила Игоря Михайловича.
Он смотрит на меня, и его взгляд тяжелеет и мрачнеет. Плевать! Я только начала работать на него, пусть спишет на неопытность.
— Луиза, Женя не могла знать, что мой бывший муж устроит скандал, — произношу проникновенно и заглядываю ей в глаза. — Пусть мое увольнение никак на ней не отразится, хорошо?
— Тебе не о ней следует беспокоиться, Эльвира, а о себе, — стальным тоном произносит Игорь Михайлович, а Луиза делает вид, что не заметила, отводит взгляд.
9
— Давай, Луиза, — он смягчает голос, обращаясь к управляющей и, когда она скрывается в кабинете, снова возвращает внимание мне. — Ты опоздала. С такой пунктуальностью ты быстро лишишься работы.
Он берет меня за локоть и влечет к задней двери ресторана.
— Если я сказал, десять минут, значит, ровно десять минут и ни секундой больше! Время — деньги!
Меня охватывает злость. Вот же сатрап! И на сколько секунд я опоздала? Что за принципиальность?!
Но не решаюсь высказать недовольство вслух. Все-таки сейчас мне следует придержать коней, чтобы не потерять еще и эту работу. Пусть начальник и самодур, но с таким начальником лучше, чем без него, а заодно без денег и ночлега.
— Простите, больше не повторится, — выговариваю сдержанно, когда мы выходим на улицу. Летний зной отступил, но в воздухе осталось спертое тепло. Душновато.
— Оставь извинения при себе, — цедит Игорь Михайлович. — Исправь косяк, а не декларируй намерения.
Снова в душе шевелится гнев. Вот, значит, за что деньги. За то, что начальник не только самодур, а еще и язва, каких поискать.
Он подводит меня к огромному внедорожнику с высокой агрессивной решеткой радиатора и открывает мне заднюю дверь и на удивление заботливо помогает забраться на высокое сиденье. Прихожу в замешательство. С одной стороны жесткий, с другой — галантный.
Опираюсь на его ладонь — она обжигающе горячая и кожа неожиданно нежная. Похоже, Игорь Михайлович — не любитель работать руками.
Он закрывает дверь, обходит машину и садится рядом. Только сейчас я понимаю, что в машине, кроме нас, еще и водитель. Однако, неплохие аппетиты у этого Игоря Михайловича.
Выглядываю в лобовое стекло в поисках машины Марка — ее нет. Похоже, он меня просто пугал? А я повелась. И уже согласилась работать на этого пугающего мужика.
Открываю рот, чтобы заявить о своем отказе от работы, когда вижу-таки БМВ Х6, с визгом покрышек срывающийся с места. Не заметила, а вот он, Марк, собственной персоной. И, судя по всему, он заметил, что я села в один автомобиль с другим мужчиной. Что же, этого уже не изменить, остается только использовать.
— В Чацкого, Сереж, — спокойным повелительным тоном произносит Игорь Михайлович и расслабленно откидывается на заднем сиденье.
В сумке начинает входящим вызовом вибрировать телефон, дребезжит о ключи или застежку кармана, звук получается громким, его не заглушает даже рокот двигателя. Ловлю на себе гневный взгляд Игоря Михайловича.
— Давай условимся на берегу, — цедит он по слогам. — В рабочее время у тебя телефон стоит на беззвучном. Чтобы таких казусов больше не происходило. Пока ты моя помощница, все твое внимание направлено на меня и выполнение моих поручений.
Да он же настоящий деспот! Чем-то Марка мне напоминает, но, в отличие от последнего, я могу его послать ко всем чертям. Правда, наверное, не сейчас. Пусть заплатит мне хотя бы какие-то деньги, чтобы было на что съехать от Жени, и распрощаюсь.
— Принято, Игорь Михайлович, — отвечаю в тон сдержанно, всеми силами пытаясь не допустить раздражения в голос.
— Не сотрясай воздух попусту, Эльвира, — рычит он. — Если ты приняла, я это увижу. И я уже говорил тебе о декларациях намерений. Делай, а не говори.
