Дрожащие ноги, румянец, обморок... Серьезно? Ни одно из самых детальных литературных описаний не имело ничего общего с тем, что происходило между мной и Барсовым сейчас, в эту самую минуту. Первобытное, почти животное желание выглядит совсем не так. Оно имеет мало общего стой романтикой, навязанной всем нам миром кинематографа и литературы. Всеми этими ненужными словами, замедленными съемками и закатыванием глаз. По сути, дикая и необузданная красота обнаженных рефлексов и инстинктов не столь эстетична, бьет наповал своим магнетизмом. Но она искренняя, а оттого туманит разум и лупит прямо в сердце.
Какой-то нелогично притягивающий, будоражащий, похожий на замедленный выброс адреналина, а еще на сладкий коктейль, от которого невозможно было оторваться, вихрь кружил меня на сладких волнах желания. Недавний ужас только приправил эти проснувшиеся чувства.
Неужели я тоже его хотела все это время? Выходит, да. Но шок скрывал мою страсть глубоко в недрах психики.
Глава 12
Сознание будто раздвоилось. Часть женской вожделеющей сущности желала немедленно кинуться на шею объекту своего безумия, сорвать с него наконец эти тряпки, закрывшие восхитительное сильное тело, вцепиться изо всех сил, даже вонзить в него ногти, пусть все вокруг знают, чьи отметки легли на загорелую кожу авторскими росчерками... А вторая половина замерла в немом восхищении и предвкушении, каком-то раболепии перед силой и сексуальной харизмой и жаждала лишь одного: быть выпитой до дна, покоренной этим мужчиной, даже если это станет началом моего окончательного падения...
Последняя трезвая мысль покинула мое сознание. Я закрыла глаза, позволяя губам Барсова целовать мои губы, скулы, шею - все, до чего он мог дотянуться. Пальцам - расстегивать пуговицы, обнажая кожу горящего тела. Никогда прежде я не испытывала такого сильного желания. То, что было у меня и у Сашки, сейчас казалось каким-то фарсом, использованием и эгоизмом с его стороны. А ведь он меня не принуждал так. Как это сделал Николай! Логика приказала долго жить. Мне просто было восхитительно хорошо. Казалось, я сгорю осыплется если не поспешу утолить голод с этим мужчиной. Голод, который достиг критической отметки.
Боль была такая сладкая и желанная, что я застонала. Никто и никогда не брал меня за волосы таким жестом собственника и завоевателя. Его воля и требование немедленной покорности буквально ворвались по энергетическим каналам, сладчайшим током и достигли эпицентра безумия в кратчайшие сроки. Страх, рамки морали, просчет последствий остались абстрактными понятиями.
Когда жаждущие губы мужчины снова буквально поглотили мои уста без излишней нежности, прикусив до крови вполне осознанно, я ощутила незнакомую невесомость, словно мое тело стало поднялось в воздух. Нервы плавились в этой эйфории, как воск, покорные каждому нажиму губ Барсова, каждому рывку сжавшейся ладони. Его язык не знал пощады и размеренности. Он целовал так чувственно, что мысль о том, что это м может прекратиться, вызывала тоску. И мне безумно нравилось все, что делал мужчина, и не оставалось сомнений, что понравится также продолжение, которое ранее противоречило всем моральным принципам.
Мой страх еще совсем недавно рисовал босса в образе монстра. Монстра, который просто изнасилует меня и велит убираться к черту, чтобы завтра вновь третировать на работе. Я так хотела в это верить, что новые открытия стали шоком.
Сейчас же ничего подобного не происходило. Николай не разжимал своей хватки, поцелуй становился все более глубоким и чувственным. Он не должен был так соблазнять меня по определению, особенно зная, что деваться мне некуда. Я расслабилась в клетке его рук и покорно позволила пить из губ волю, отдавая каждую каплю и не оставив себе ни малейшего стратегического запаса. Не потому, что думала о каких-то последствиях или боялась его обидеть, нет. Только гордость еще не спала, останавливая от того, чтобы обвить руками его шею, пройтись по выпирающим мускулам, ощутив их своими пальцами. Мне было комфортно отдать всю власть в руки Барсова. Оттого и позволяла этим сладчайшим, умелым нажимам языка сводить меня с ума, и неметь от счастья, что наконец-то это случилось. Все равно, как. Пусть зацелует до потери сознания, выпьет волю и насладится отдачей. Никто, кроме него, не достоин этого подарка.
- Открой рот, Влада, - хрипло прошептал Барсов мне на ухо. - Не надо сдерживать себя. Целуй так, как всегда этого хотела!
Меня притопило удовольствием, слова мужчины отдались пульсацией между ног. Он накрыл меня своим телом, и я чувствовала мощную эрекцию. Представь аткое себе еще недавно, по пути в пентхаус - вскочила бы на ноги в попытке сбежать. Но не сейчас. Со стоном я непроизвольно раздвинула сжатые ноги под горящим, каким-то дьявольским блеском в глазах Николая. Он прекрасно понимал, что со мной происходит, и этот факт не вызвал в нем ни капли удивления.
- Смелее, моя девочка, - хрипло повторил он, обводя губы по контуру кончиками пальцев.
