Он перевел задумчивый взгляд на Мелену и обнаружил, что она перестала мести двор. Вместо этого стоит, опираясь на метлу обеими ладонями, и угрюмо смотрит на него, и ничего в ее глазах не понять. Где-то под солнечным сплетением нехорошо шевельнулось тоскливое ощущение пустоты, которую нечем заполнить.
Маэс развернулся и ушел.
Рядом с ней находится было сложно. Он привык к строгому порядку и контролю над всем, включая собственные эмоции. С ней так не получалось.
В голове то и дело проскакивала надрывная мысль. Каково это, когда твоя пара действительно твоя? Когда чувствуешь единение, а не бессильную ярость и желание избавиться от ненужных оков? Это, наверное, здорово…
Он видел, как менялся суровый хладнокровный Хасс рядом с малышкой Ким, как бесшабашный Брейр становился взрослее рядом с Доминикой, как кхассеры, которым повезло встретить свою пару, берегут ее, словно самую большую драгоценность.
Ему же досталась не драгоценность, а смертоносный капкан, из которого не выбраться. Он сам себя в него загнал, когда пробрался в Асоллу. Это был его выбор, и Маэс в нем не сомневался. Отдать свое сердце чтобы спасти тысячи жизней было самым верным решением в его жизни, но он не думал, что потом будет так тяжело дышать.
Тянуло со страшной силой, порой готов был сам себя цепями сковать, лишь бы не сорваться к ней. А зачем? Что там его ждало кроме холодного взгляда, полного презрения? Мел ненавидела его и все, что связано с Андракисом. Он ненавидел ее. И не оставалось места для чего-то другого. Да и не хотел он другого. Были цели, ради которых он готов на все, а остальное не имело значения. Собственные эмоции тоже ничего не значили.
Надо просто переболеть, пересилить все это. Продолжать держаться от нее как можно дальше, не прикасаться, не разговаривать. Тогда станет легче.
Маэс все еще надеялся, что время и расстояние поможет справиться с этой напастью. Поэтому, когда Морт приковылял к нему и с лихорадочно полыхающим взглядом сообщил, что понял, как снять защиту и надо немедленно отправляться к Сторожевой гряде, император, не раздумывая, согласился.
Тем же вечером из Асоллы выехал небольшой кортеж. Доверху гружёная карета, на которой раньше передвигался сам король, теперь была до отказа набита кристаллами, приборами, склянками и всем тем, что по мнению Морта было необходимо для сокрушения второй границы. Он сам и пяток его самых толковых подмастерьев ехали следом на карете поменьше. Сопровождали их два десятка воинов, верхом на виртах, целители и группа магов, у каждого из которых были свои способности.
Маэс и остальные отправились в путь на следующее утро.
— Глаз с нее не спускать, — приказал Акселю, который в этот раз оставался за главного. Хасс ему нужен был у границы, — понял?
— Как уж не понять, — усмехнулся черноволосый кхассер. Мелена стала головной болью для всех, а после пропажи Вейлора, так и вовсе стянула на себя все внимание. Подумать только, одна молодая женщина, а проблем, как от целого Роя!
— И следите, чтобы она близко не подходила к той темнице, где сидит Ингвар.
Имя рыси они узнали, когда посадили под корону его безумную подругу.
Мажс помнил, каким взглядом она наблюдала за рысью. С тем же выражением Мел смотрела и на Вейлора. Вейлор исчез…
— Может, запрем ее? — без особой надежды предложил Аксель.
— Хорошая идея, — Хасс перевел выжидающий взгляд на своего правителя, — это решит многие проблемы.
— Ты хочешь, чтобы я нарушил свое собственно слово? — тон императора стал на несколько градусов холоднее.
— Нет. Конечно, нет.
— Просто держите ее под контролем.
Вскоре с крепостной стены Асоллы в небо поднялись кхассеры во главе с мрачным императором. Его красная шкура, изрезанная темными полосами, лоснилась на утреннем солнце, движения были сильны и уверенны. Он улетал из замка со смешанными чувствами, с одной стороны испытывал облегчение, с другой — все сильнее натягивалась дрожащая нить между ним и парой.
— Просто перетерпеть — напоминал сам себе, — просто стиснуть зубы и перетерпеть. Скоро полегчает.
Их было шестеро, по одному из каждого крана. Все кроме рысей. И хотя в Асолле был их представитель, а вернее даже два, но толку от них никакого. Один безумен и бросается на все, что движется, вторая — бестолковый котенок, готовый днями напролет бегать за шелестящей бумажкой на веревочке и играть. Придется обходиться без них.
Они добрались до сторожевой гряды, как раз к тому моменту, когда Морт словно угорелый носился вокруг кареты, явно позабыв о том, сколько ему лет.
— Аккуратнее! Не уроните! Не разбейте! Да что же вы как медведи неуклюжие?! Бережнее надо. Бережнее!!!
Спустя полчаса, когда все было перенесено в маленький дом, обычно служащий пристанищем для стражников, охраняющим переход между Долиной и Милрадией с весны и до наступления осени, Морт носился уже с другими криками:
— Зацепки! Надо найти зацепки! Якоря, на которых все держится! — повторял он как заведённый, — только так можно сломать. Остальное — бесполезно.
