— Не только из-за этого. Драконовые, словно одержимые, строят по всему материку энергетические сигнальные вышки. Они улавливают любой сигнал, посланный в космос с Цетурианы, и тут же блокируют его. У них совершенное оружие, видимо, привезенное с других техногенных планет. Мы недооценили драконовых, а они подготовились на славу. Возможно, поэтому и вы не можете раскрыть свою коронную чакру, потому что эти вышки еще воздействуют на сознание живых существ, так сказал мне на днях Горан.
— Как все печально…
— Но не все еще потеряно, царевна, — заверил ее Вячеслав.
— Нет, все потеряно. Всё.
— А я говорю вам нет. Однако сейчас единственный верный путь — смириться.
— Смириться? — опешила Церцея.
— Да, мы это обсуждали с Гораном на днях. Я уже послал через Живца тайное повеление по всем царствам, заявив, что все жители должны смириться и пока не оказывать сопротивления драконовым, чтобы избежать напрасных жертв. Сейчас главное — выжить и усыпить бдительность драконов, и пока мы должны играть по их правилам.
— Но что это даст?
— Мы выиграем время.
— Но время, наоборот, работает против нас, Вячеслав. Они уничтожают нашу планету, и мы ничего не можем сделать.
— Открытое сопротивление приведет к еще большим жертвам, Церцея. Мы должны выждать и набраться сил. Подготовиться, и тогда…
— Так вы предлагаете смириться только на время, Вячеслав?
— Естественно, — кивнул вайнег. — Как только поймем, что делать и как бороться с этими монстрами, мы непременно восстанем.
— Восстанем? Но у нас нет армии, цетурианцы слабы и запуганы. А драконовые, если захотят, потопят все в крови.
— Именно поэтому, пока у нас нет плана, как освободить нашу планету, мы должны сделать вид, что смирились. И не забывайте, что вы с сестрами наши основные драгоценности.
— Драгоценности, заточенные в крепости на отшибе, с неразвитым даром, — поморщилась девушка. — Какой от нас толк?
— Неверные слова, Церцея. Это малодушие. Ваша сестра могла повелевать погодой на всей планете, ваша матушка могла успокаивать цунами, и вызывать дождь, и выращивать огромные поля живительных трав за один день. Вы с сестрами просто еще очень юны. Но когда ваши дары достигнут совершенства, сможете многое. Мы сможем многое! Я чувствую, нет, я уверен, что мы сумеем освободить нашу Цетуриану. Мы попытаемся это сделать, непременно.
— Вы так уверенно говорите, Вячеслав…
— Младшей вашей сестре, Цветане, шестнадцать, вам двадцать. Нам надо выждать всего год или два. И каждая из вас разовьет свой дар до совершенства, я прослежу за этим и научу вас всему. За это время мы спланируем и придумаем, как совладать с этими крылатыми демонами. Изучим их и поймем, где они уязвимы. И тогда у нас будет шанс освободиться от их черного ига.
— Только не обижайтесь, мудрый Вячеслав. Вы друг моих родителей и всегда были преданы нашей семье, а меня и моих сестер обучаете с младенчества. Оттого я очень люблю и ценю вас. Но теперь я не уверена, что вы правы. Драконов одолеть невозможно. У них миллионы воинов и оружие, у нас же нет ни того ни другого. Самые обученные витязи и ратники были во дворце, и что? Они все убиты, осталось не более нескольких сотен из пяти тысяч.
— Все идет от наших мыслей. Мысль творит действие, а действие может подвинуть горы.
— Красивая метафора.
— Это любил говорить мой наставник, старец Богуслав, который теперь ушел к предкам.
Церцея нахмурилась, зная, что мудрый старец был убит драконами еще в первые дни наступления пришельцев.
— Хотя нас всех ждет подобная участь, если мы только восстанем, — вымолвила трагично она.
— А знаете, царевна, что теперь мне поведал Живец?
— Что же?
— Лесные северахи! Они не покорились драконам.
— Неужели?
— Да. Драконовые захватили только города и равнины. Леса им неподвластны. Потому что северахи оказывают такое яростное сопротивление, что армия Сумрачного потеряла почти полмиллиона воинов в лесах, но так и не смогла подчинить этих косматых оборотней себе.
Вячеслав говорил об одной из четырех разумных рас животно-растительного мира — оборотнях — северахах, которые имели два обличья: русинов и медведей. В основном они обитали в лесах большими поселениями. Наравне с олединами они могли жить как в градах, так и в дремучих чащах, и меняли обличье то на людину, то на животное.
— Неужели это правда? — обрадовалась Церцея. — Они воистину самая смелая раса из нас пятнадцати, они дети могучих лесов!
— Вот именно, царевна! Какая у них сила духа! Их не сломили эти крылатые ящеры. Они не покорились. Да, сейчас во всех царствах в лесах идет война с ними. И драконовые за эти полгода так и не смогли покорить их.
— Как я рада за них. Но, — она запнулась, — наверное, их много погибло?
— Да, так и есть. Живец сказал, что почти пятая часть северахов погибла от их прежней численности. Но они не сдаются. И драконы в ярости. Но это только одна из рас. А на Цетуриане их пятнадцать!
— Пятнадцать равноправных рас, пятнадцать чародейных советников, пятнадцать уникальных обличий, пятнадцать светлых кристаллов во всех Храмах Вечности, — пропела древнюю тираду Церцея задумчиво и медленно.
