Как она сможет делить ложе с убийцей ее родителей и сестер? Это было невыносимо.
— Она не помеха. Теперь Цетуриана входит в Туманную империю Темных драконов. По закону у нас разрешено многоженство. Так что ты будешь второй императрицей и займешь место у трона по левую руку от меня. Дроя останется по правую.
— Но…
— Ты не хочешь быть второй? — нахмурился Аргон, по-своему истолковав ее замешательство.
Увидев угрозу в его глазах, Церцея сглотнула, понимая, что назад пути нет и она должна все выдержать до конца. Она уже вступила в битву и на этот опасный путь, отступать было поздно.
— Я подчиняюсь вашей воле, император.
— Правильно, царевна, — довольно оскалился он уголками губ. — Я даже не сомневался в тебе. Ты единственная разумно мыслишь из своих сестер. Я уверен, ты будешь подчиняться мне и исполнять то, что я велю. Так?
— Да.
— Ты будешь самой красивой девой, которая когда-либо была у меня… в моей постели, — добавил он как-то цинично.
Гадко ухмыльнувшись, Сумрачный протянул руку, и его пальцы расщелкнули крагу-ракушку на ее плече. Тут же тонкая ткань опала, открыв его взору ее правую грудь. Церцея еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Аргон опустил свой взор на ее прелести и глухо выдохнул. Его рука медленно поднялась, и он едва прикоснулся пальцами к ее плечу, там, где выше над грудью зиял красный длинный рубец. Они оба прекрасно помнили, откуда он появился. Ведь именно Аргон, будучи в обличье дракона, поранил ее своими когтями, когда напал на храм.
Его пальцы осторожно и ласково прошлись по ее шраму, стараясь не причинять боль. Церцея лишь сильно задышала от нервного напряжения.
— Прости меня за это, — неожиданно молвил Сумрачный. — Если бы я мог изменить тот день, я бы не тронул тебя и пальцем.
— Я прощаю вас, император, — тихо ответила Церцея, понимая, что эта фраза далась ему с трудом.
Она вообще не думала, что этот жуткий дракон может просить у кого-то прощения, да еще и раскаиваться в своих поступках. Она уже окончательно запуталась во всем, то он грозил и убивал, то говорил так странно по-доброму. Однако она чувствовала, что если играть по его правилам, то он вполне может быть мирным.
— Зови меня Аргон, тебе я позволяю себя так звать, — улыбнулся он ей.
Его блестящие ровные зубы с двумя небольшими клыками почудились ей оскалом опасного кровожадного чудовища. Церцея поняла, что он совсем не добр, а просто становится более любезным и терпеливым с теми, кто беспрекословно подчиняется ему. Но это была совсем не доброта или любовь, нет, просто более мягкое отношение к своим преданным игрушкам, которых он дергал за ниточки.
Пару раз моргнув, она произнесла ненавистное имя:
— Аргон…
— Вот так. Мне даже нравится, как мое имя звучит в твоих устах, царевна, — сказал он довольно.
Его рука опустилась ниже, и пальцы нагло прошлись по ее обнаженной правой груди, лаская ее. Церцея с шумом выдохнула воздух. Он отметил ее смущение и медленно убрал руку.
— Ступай за сестрами и будь послушной, моя императрица, — велел он.
Она замерла на миг, ибо ненавистное слово «императрица» резануло по ее сердцу, как нож.
Быстро кивнув, Церцея отошла от дракона и поспешила прочь.
Спустя минуту, выйдя в темный коридор подземелья, она трясущимися руками оправила свою одежду, застегнув крагу на плече. Она устало прижалась лбом к холодным камням пещеры. Как же было трудно и невыносимо играть эту жуткую роль смирившейся пленницы и потакать этому монстру.
Сейчас Церцея искренне желала одного — чтобы он сдох, как самый гнусный убийца, как и его мерзкое войско, и чтобы никогда больше на этой планете не упоминали имен захватчиков и вообще стерли память о них. Но это была лишь недостижимая мечта. Сейчас надо было выжить. Жить в неволе, под властью этих жутких хищных драконов, которые теперь вершили судьбы Цетурианы.
