Было ужасно стыдно, что наверняка и хозяйка магазина видела эту нелицеприятную сцену в окно, как орк оголяет мне прилюдно ягодицы…
– Ещё раз раскроешь свой рот, я закрою его другим методом, если нравится работать языком.
Затихла.
– Ты поняла меня?
– Да.
– Вот и славно, сейчас мы едем на встречу, ты находишься рядом и только попробуй что-то натворить…
День явно не задался, я ничего хорошего уже не ждала от этой поездки. Но выбора у меня не было, не стоит злить Ирргха, он сегодня был напряжённый и недовольный, видимо, тоже не в восторге от посещения дворца. Но когда он злой, он хотя бы говорит…
Вернул в мое прежнее место, юбка задралась, оголяя бедра, как же жаль, что здесь девушки не носят брюки. Только я радовалась белью, надо было и колготки брать…
Я не сразу привыкла к ходившим под оголенными бедрами мышцам жеребца и его шерсти.
– Не дергайся, – пробасил над ухом, что я замерла.
Не стала говорить, что мне неудобно, все познается в сравнении, но лучше ехать так, чем кверху попой.
– Что за проблемная девица… – перехватил меня своей ручищей.
Живот заурчал, просыпался голод, надеялась, хоть во дворце нас накормят. Орку, похоже, ни ужин, ни завтрак не нужен…
Мы поскакали в гору, замок был заметен на возвышении и легко просматривался со всех сторон. Казалось, он близко, но это был визуальный обман, добирались около часа.
– Доложи королю, что прибыл генерал Ирргх. – привязал коня, как только въехали на дворцовую территорию, – Накормите и вычистить, – раздал указания здешним слугам, а потом словно понял, что и меня следовало бы тоже накормить, но о животном он вспомнил куда быстрее.
Ну какая она к хаосу рабыня? Смотришь – вылитая принцесса, хочется голыми руками разодрать это платье, которая она нацепила на себя. Нарядить обратно в разорванные тряпки или в полупрозрачное тряпье, что выделил ей помощник, которое и положено рабыне.
Горделивая осанка, высокомерное выражение лица и свободолюбивый дух… Словно не я ее хозяин, а она моя, а я рыцарь при ней, защищающий от монстров. Хотя люди и нас таковыми считают… Не без основания, конечно.
Белоснежная кожа, непривыкшая к загару, тонкие запястья и лебединая шея, которой так идет мой ошейник, так он напоминает о ее статусе.
А на вкус как парное молоко, грудь – спелая вишня…
Было интересно как будет реагировать, если раскрыть ее бутончик. Словно роза с шипами. Не хочется ломать, хочется наслаждаться видом.
Добился покорности… В горах Рорхаеса растет дикая роза, распускается на рассвете, с такими же огненными как ее волосы лепестками.
Мммм… недовольство в груди зудело, возникало непреодолимое желание почесать кулаки, только вот здешний дворец не лучшее место для этого.
Последние события вызывали противоречивые эмоции, всколыхнули давно забытое…
Прекрасно помнил мать… Будучи ребенком много не понимал… Дал себе клятву, что никаких человеческих женщин в моей жизни. Смотреть противно как орки издеваются над ними, но это в их природе. Я рожден полукровкой, мне никогда не стать кем-то одним, но с детства старался вытравить все человеческое в себе…
Пришлось приложить все усердие, чтобы орки стали уважать, чтобы родной отец смотрел на меня ни как на человеческое отродье. Быть жестким, забыть о сострадании, проявлять его – значит показать свою слабость. Принять факт, что жестокость есть и будет, она правит миром.
Матери не стало, когда мне исполнилось семь. Тогда я не знал причину ее смерти. Лишь спустя годы, обучаясь военному делу, один из тогдашних генералов гоготал надо мной, что имел мою мать, как и остальные приближенные отца… Он подарил ее им…
Я тогда отрезал ему яйца… Он явно не ожидал такой прыти от мальца, недооценил степень моей ненависти.
«Ублюдок, недозеленый», – самое распространенное, что я слышал в свой адрес, детство прошло, оголяя суровую правду. Но оно и закалило не хуже рорхоресткой стали.
Непрерывные тренировки от рассвета до заката, постоянные бои, соперничество, агрессия.
Раз за разом поднимался с колен, ни раз приходилось пройти по краю в бою, держась на волосок от смерти, доказывая всем что я что-то стою.
«Генерал, свирепый» – уже никто не осмелится назвать меня ублюдком в лицо, хоть и уверен, за спиной некоторые не отказывают в этом.
В нашем мире нет места любви, нежности. Это не значит, что мы не живем обычной жизнью и постоянно воюем, просто орки в первую очередь воины, это в наших жилах, это впитывается с молоком матери. Но признаться, в последнее время я что-то устал… Дух побед не приносит удовлетворения и былой радости…
Картина в шатре у Рукка напомнила мне то, что я так пытался забыть, стереть навсегда, но эта часть все равно скрыта где-то глубоко, как бы я ни пытался убежать от человеческой части. Орки и до этого развлекались с человечками, но то как она вцепилась в мою ногу, зареванная, испуганная до смерти… Она напомнила мне мать…
Ни один орк не позволит, чтобы у него забрали то, что ему принадлежит. А она принадлежала одному из лучших воинов, заслуженный трофей после славного боя…