Слов не было. Было только сумасшедшее биение сердца. И его взгляд. Голодный, раздевающий, ненасытный, готовый поглотить ее целиком. Она чувствовала его каждой клеточкой тела.
- Принцесса…
Его голос, чуть хрипловатый от напряжения, заставил ее вздрогнуть.
Ленси судорожно вздохнула, еще крепче прижимая одеяло к груди.
- Я… какая же я принцесса… мой отец давно не король…
- Для меня это больше не имеет значения.
Она с замиранием сердца ждала, что последует дальше. Но Роннар тоже молчал, будто ждал, что скажет она. И Ленси не выдержала. Вопрос сорвался с ее губ раньше, чем она сумела его осознать.
- А что для вас имеет значение?
- Только ты.
Он шагнул вперед, и дверь за его спиной тихо захлопнулась.
Теперь они были вдвоем, в одной комнате, отрезанные от всего мира крепкими стенами. И Ленси вдруг стало трудно дышать. Расширенными глазами, с безумно бьющимся сердцем она смотрела, как Роннар медленно приближается к ней. С каждым новым шагом расстояние между ними сокращалось. И чем меньше оно становилось, тем громче звенели колокола в ее голове, тем безудержнее колотилось сердце, и тем жарче разгоралось пламя в мужских глазах.
Роннар остановился у самой кровати. Почти не дыша. Боясь спугнуть свою альхайру неосторожным движением.
Ленси с трудом оторвала взгляд от его лица и поняла, что даже не заметила, когда он успел скинуть свой плащ и перчатки. Теперь он стоял перед ней в камзоле из тонкой шерсти, и белеющей из-под него батистовой рубашке. Небрежно повязанный шейный платок сбился набок, открывая бешено пульсирующую жилу, в которой бурлила драконья кровь.
Глядя на эту жилу, Ленси невольно сглотнула.
Они не в первый раз оставались наедине. Там, в пещерах, им приходилось делить одну крышу над головой. И он бессчётное количество раз видел ее обнаженной, пока она была без сознания.
Но теперь все было иначе.
Теперь между ними словно натянулась тонкая нить, готовая лопнуть от любого движения. И они оба боялись ее разорвать.
- Что вы хотите этим сказать, Владыка?.. – выдохнула девушка, глядя, как дарг из клана Алмазных драконов опускается перед ней на одно колено.
- Что ты – единственное, что имеет значение для меня. Не важно, принцесса ты или горничная, человек или существо из другого мира и времени. Ты моя альхайра. Мое сокровище. Моя любовь. Моя половинка. И если сейчас оттолкнешь меня, жизнь утратит свой смысл. Потому что ты и есть смысл моей жизни, Валенсия…
Он замолчал, продолжая смотреть ей в глаза.
И Ленси внезапно испугалась. Будто она вновь стала глупой восемнадцатилетней девчонкой, не знающей жизни. Она испугалась признания Роннара и того, что скрывалось за ним. Готова ли она взять на себя такую ответственность? Стать чьим-то смыслом?
Но непослушные губы уже произносили то, что сердце боялось признать:
- Мне нравится, когда вы называете меня Ленси… Когда… ты называешь…
Он больше ни о чем не спросил. Ее глаза все сказали без слов.
Потом, когда придет новый день, он расскажет ей о встрече с вождями и о том, что решил участвовать в битве за трон. Но не станет рассказывать о предательстве дяди и его коварстве. Это ни к чему.
Мужчина не должен искать оправданий своим поступкам. Он должен сам за них отвечать. Так учил отец – император Элларион. И Роннар ответит. На ристалище.
Пусть Судьба и Закон вершат правосудие.
А сейчас он имеет право забыть обо всем, кроме своей юной жены. Кажется, он ей должен первую брачную ночь…
Наверно, она должна была его остановить. Ведь они собирались только поговорить. Им столько нужно сказать друг другу, столько выяснить. Но все слова вдруг застряли на языке, когда Роннар откинул край одеяла и осторожно сжал в своих больших ладонях ее маленькую ступню.
Сердце девушки затрепетало, когда мужчина поднес ее ножку к своим губам. Это было так нежно, так чувственно, и в то же время безумно остро и откровенно. Никогда ни один мужчина не дотрагивался до нее так...
Он коснулся губами одного пальчика, потом другого, одновременно поглаживая лодыжку и чувствительное местечко на изгибе стопы… Ленси охнула, едва не вцепившись пальцами в его шевелюру, но удержалась, только еще сильнее прижала к груди скомканное одеяло.
Потом его поцелуи двинулись вверх. Медленно, пядь за пядью Роннар ладонями сдвигал подол пеньюара, открывая ноги жены, и изучал губами каждый оголенный кусочек. От тех мест, где он касался ее, по телу Валенсии вдруг начал растекаться таинственный жар.
Губы Рона оказались сухими, твердыми и горячими, как и его руки. И Ленси в одно мгновение растеряла всю свою смелость. Ее охватило волнение, а кожа покрылась мурашками.
Дарг почувствовал это. Подняв голову, он взглянул на нее. Такими темными его глаза не были еще никогда. И никогда прежде он не смотрел на нее с таким голодом.
- Не бойся. Я не причиню тебе вред.
С трудом справившись с комом в горле, Ленси пробормотала:
- Я не боюсь… - это была откровенная ложь. Она боялась. Она дрожала всем телом, и он прекрасно чувствовал и эту дрожь, и этот страх. - А что будет потом?
- Потом у нас будет целая жизнь.
