– Ничего ты не понимаешь, – ответила ему. – Десерт не в желудок. Десерт попадает прямо в сердце.
– Понял. Вопросов больше нет.
Потом он ушел, а нас с Антоном оставил наедине. Мы еще долго сидели на кухне и просто смотрели друг на друга. Без слов. Я с восхищением и влюбленностью, а он… не знаю.
А еще я показала ему свои крутые очки – сердечки, которые планирую надеть завтра в школу, чтобы не пугать народ своим видом. Уж больше я ни дня не пропущу! Хватит по больницам шататься!
– Это чтобы спрятать синяк, – сообщила ему, красуясь.
– У тебя итак в глазах сердечки, когда ты на меня смотришь, – с достоинством сообщил мне очень ценную информацию. – Тебе для этого не нужно надевать очки.
А то я не знала!
Вместо ответа выдавила из себя миленькую улыбочку. «Не задело».
– Они такие… ярко-розовые, – насмешливо добавил, чуть прищурившись. По интонациям понятно – не оценил. Опять подумал: «детский сад».
– И что? Мое лицо на данный момент тоже не белое. А так, хотя-бы, симметрично получится!
После мы выпили много-много чая, и бесконечно смеялись. Он сегодня решил сразить меня своим «отменным» чувством юмора. И попробуй ему намекнуть, что совершенно не смешно. Не посмею даже. Пока что пупу земли достаточно волнений.
И мне не хотелось расставаться. Впереди целая ночь раздельно. Но не могла же я ему предложить спать со мной! В одной комнате… Мы уже так делали, но… Однажды фильм смотрели и случайно уснули. Потом я болела, он заботился обо мне, а сейчас… сейчас все по-другому.
Совсем по-другому.
Это ощущается во всем.
Это витает в воздухе.
Может быть, чай – это просто предлог не расставаться?
Или… я все же хочу еще одно пирожное.
Ставлю чайник и вновь достаю волшебную пачку вкусняшек.
– Почти закончились, – говорю с жалостью, снимая с одного из оставшихся вишенку и забрасывая ее в рот.
– Да, это странно, как так получилось? – озадаченно спрашивает Антон.
– Ха-ха.
Нашелся мне тут великий стендапер.
Наливаю нам чай и с удовольствием принимаюсь за дело. Антон не отрываясь наблюдает за мной. Слишком пристально. Слишком долго. С нескрываемым интересом и совершенно нескромным взглядом. Зря я его позвала, надо было поесть одной. От этого его внимания меня мурашит от макушки до кончиков пальцев на ногах.
– Не будешь? – предлагаю ему, глядя как уютно парит из кружек.
– Это тебе.
Смущенно отворачиваюсь. Прикончив последнее, гордо забираю телефон и, пожелав ему спокойной ночи, всеми силами делая вид, что ничего не происходит, отправляюсь к себе. Антон тоже поднимается, но уверено семенит мимо своей комнаты, следом за мной.
– Ты куда? – спрашиваю удивленно.
– Проводить.
У двери останавливаюсь, не могу на него смотреть. Глаз смущенно бегает, взгляд скользит по стенам, потолку, полу, и всему, что есть в поле моего обозрения, но не по Антону. Только не по нему.
– Знаешь, – начинаю несмело. – До тебя я ни с кем не встречалась…
Хочу, чтобы он понимал, что между нами ничего такого сейчас не будет. Чтобы не надумал себе лишнего и не приставал. У меня, конечно, словно искорки взрываются внутри, разбегаются трепетным щемящим теплом по всему организму при мысли об этом. При мысли о Нас. Но ему необязательно знать.
– Надо же, а я и не предполагал.
По лицу вижу – смеется надо мной гаденыш. В морозных глазах солнечная лава плещется.
Солнечные лучики прыгают на снегу.
– У тебя девушек было много…
– Нет, ты первая.
Придурок.
– А ты сегодня в ударе. Клоуном заделался, как я погляжу? Ну да, зарабатывать-то чем-то надо в будущем! Баскетбол оказался непосильным делом!
– Я серьёзен.
– Думаешь, я не наслышана о твоих Великих похождениях? За дурочку меня держишь?
– Иногда.
– Так. Все. Я спать, – фырчу, открываю дверь, собираясь уйти.
Мне эти его хи хи ха ха не по душе. Я же на серьёзную тему с ним. О сокровенном.
– Подожди, подожди, – останавливает меня со смехом.
– Не хочу! Антон! Я тебе душу открываю, а ты... ты издеваешься. Смеешься надо мной!
– Я имел в виду, ты единственная, кто зацепил.
– Зацепил? – смотрю на него снизу-вверх. Опять на носочки приходится привстать. – Единственная?
– Первая и единственная, кто попал прямо в сердце, – поднимает ладонь, ставит ребром и соединяя пальцы, направляет мне в грудную клетку. Двигая чуть влево. – Пиф-паф. И все. Четко. В цель.
И он меня убил.
Правда. Этими словами.
Этим действием.
И этой задорной мальчишеской улыбкой.
Я такой искренней улыбки у него еще не видела.
Никогда.
– Пиф-паф, – повторяю, будто в тумане. – Прямо в сердце?
– Ага, точно. Как десерт для тебя.
– И я особенная… для тебя?
– Думаю, на сегодня достаточно громких слов, неМалявка, – холодно останавливает меня. Голос делает жестче. Лучики в глазах гаснут.
Правильно. Ишь, разошлась. Не стоит так внезапно вторгаться в чутко охраняемое логово Дьявола.
Я не хочу спугнуть его, потому что для меня потрясающе слышать такие волшебные признания.
Буду вытаскивать из него чувства постепенно. Теперь я знаю точно, что они есть.
Согласно киваю. Да и для меня на сегодня итак перебор эмоций.
– Спокойной ночи, – произношу тихо. Так тихо, что сама почти не слышу.
