– Варвара, – доктор снимает очки-половинки, и его взгляд смягчается. – Мы с вашим отцом уже очень много лет общаемся, я не просто его лечащий врач, я его друг еще со времен… то есть… я знал вашу маму. Они с моей женой были близкими подругами в школе, – он делает небольшую заминку, я поднимаю на него заплаканный глаз. – Я бы мог одолжить небольшую сумму, покрывающую часть затрат на операцию, я уже говорил ему много раз, но он отмахивался от меня. Я дал слово, что в случае неудачи... в случае, если его не получится спасти, вы не останетесь одна, я буду поддерживать вас в дальнейшем… моя семья поможет вам, всем, чем сможет… но все же, хоть он меня за это будет ненавидеть, все же я готов просить…
– Петр Александрович, спасибо вам за поддержку, но я не вполне понимаю, к чему вы ведете?
– Варя, вы в курсе, что отец собирал вам деньги, чтобы после университета вы могли пройти практику заграницей? Это его мечта. Он был одержим ею. Постоянно твердил, что у вас большое будущее.
– Извините, но я не думаю, что сумма, которую он успел накопить, настолько баснословная.
– Настолько, поверьте мне, знаю. А остальную часть добавлю я, – убеждает меня он. – Я обещал ему, что не заикнусь об этом вам, какой бы не был расклад. Но я не могу иначе. От этого зависит его жизнь. Вы уже совершеннолетняя, и можете снять всю сумму со счета. У меня на руках все документы, перед операцией он передал мне контакты вашего юриста. Я решился и уже пообщался с ним, проблем не возникнет. По договору, как только вам стукнуло восемнадцать, все деньги официально принадлежат вам, и вы имеете право распорядиться ими по вашему желанию. Однако, ваш папа был уверен, что ваши желания совпадут с его. Будто, вы и не подумаете тратить «свою мечту» на его здоровье.
Смотрю на него ошарашенно. Отец скопил так много денег для меня? Теперь понятно, почему он не вылезал с работы. Мой дурак… какой же дурак… неужели он думает, что он менее ценен, чем моя учеба? Как он мог даже предположить такое? Дурак…
– Конечно, о чем речь… конечно! – вскакиваю со стула, сердце громыхает в груди. – Что делать сейчас? Когда можно будет сделать эту операцию?
Не знаю, за что схватиться. Руки трясутся, состояние - горько-взбудораженное.
Но радость от полученной информации сильнее. Мой папочка будет жив, он будет здоров и невредим. С ним все будет хорошо!
– Сейчас нужно будет подписать ряд документов, остальное – на мне. Еще вам нужно будет связаться с юристом, поехать к нему, выполнить все его указания, затем, снять деньги. Либо, вы можете сразу перевести их на счет клиники, – он протягивает мне реквизиты. – С документами хорошо ознакомьтесь. И, Варь! – он останавливает меня голосом, прежде чем я вылетаю из кабинета, – мы по-прежнему не можем дать стопроцентной гарантии… только надеяться.
– Да, – киваю ему, снова заливаясь горькими слезами. – Мы используем любой шанс.
– И еще, Варь, если можно, на Ты? – он приподнимается. Я киваю. – Что с твоим глазом произошло?
– Оу, – я дергаюсь, доставая из кармана розовые очки – сердечки. – На физкультуре мяч попал. Несколько раз подряд…
Если он и правда близкий друг моего отца, настолько, что даже знает сумму на личном счету, то наверняка, наслышан о моих великих неудачах в спорте. И не будет удивлен.
Он согласно кивает, хотя выражение его лица остается крайне недоверчивым.
Прочитав все документы и поставив подпись, выхожу в холл больницы, там меня встречает Антон, протягивает стаканчик горячего кофе.
– Садись, – указывает на диванчик. – Тебе надо поесть. Я взял тебе капучино и круассан.
Я думала мне кусок в горло не полезет, но от бешеного прилива радости и надежды, съедаю моментально, ощущая себя наполненной силами.
– Я уже все знаю. Слышал про операцию, медсестры шептались, – указывает глазами на девушек в белой форме, которые щебечут между собой.
– Подслушивал? Ушки развесил?
– Да, – отрезает без зазрения совести. – Моя помощь нужна?
– Нет.
– Я так понял, что сумма на операцию довольно боль…
– У нас есть, – строго останавливаю его. – Спасибо, Антон. Спасибо тебе, – кидаюсь ему на шею. Обнимаю. Вдыхаю его вкусный запах. Наслаждаюсь. Он нежно гладит меня по спине. – Спасибо.
– За что? Я ничего не сделал, но я могу. Хочу помочь.
– Я же сказала, средства есть. Ты можешь отвезти меня к юристу? А потом в банк. Я все расскажу по дороге.
– Хорошо, – Антон внимательно вглядывается в мое лицо. – Сделаю все, что скажешь.
– Но это займет не мало времени. Мы больше часа добирались сюда, в самый центр. А юрист вообще ждет в городке, где мы с папой жили раньше. Ничего, что ты пропустишь школу? Вернемся только к вечеру, либо вообще ночью.
– Люблю прогуливать, – отшучивается он, но его голос серьёзен. – Обещай, что если нужна будет моя помощь в деньгах, ты мне скажешь.
Сглатываю. Не уверена.
– Антон…
– НеМалявка, обещай. Сейчас же, – грубо требует он. – Если тебе нужны будут деньги, ты сразу же идешь ко мне. Не корчишь из себя недотрогу и независимую женщину.
– Независимая женщина – звучит отлично.
– НеМалявка…
– Обещаю.
– Хорошо, – он все еще подозрительно вглядывается. – Поехали?
– Поехали.
