Волков поцеловал меня в висок и покинул купе. И я почувствовала облегчение: некоторые понятия непосвященным придется объяснять едва ли не на пальцах, что дико со стороны слышать тем, кто все знает с детства. Глупой в глазах Германа я выглядеть не хотела.
— Итак, Аврора, ты увидела моего помощника. Я родилась в доме Вороновых, и потому мне служит Морриган. Даже если я стану ведьмой другого дома, получу новую фамилию и пройду специальный ритуал по смене эквиума, он останется моим другом.
— Ворон — фамильяр? — спросил Матвей, когда я сделала паузу.
О, у нас тут любитель фэнтези? Или просто хорошо помнит Шекспира? В «Макбете» точно есть фамильяры у ведьм.
— Не совсем.
— Тогда что такое ворон? Тотем? Ворон, Волк, Сокол, Ящер…
Матвей, познакомившись с друзьями Германа — Жданом Соколовым и Иракли Ящеровым, долго был под впечатлением.
— Так, остановитесь, Матвей. Серьезная ошибка: надо говорить Воронова, Волков, Соколов, Ящеров. Фамилии — названия зверей, птиц и насекомых носили несколько веков назад, когда общины были безгранично сильны. Сейчас же суффикс — ов подчеркивает, что ведьмы и ведьмаки слабее своих предков.
Шатен примирительно поднял руки.
— Ладно-ладно. Не кричите на меня, Вероника, я понял и проникся.
Я кричала? Хм, даже не заметила, что повысила голос. А вообще полезно, когда замечание окрашено эмоциями — оно точно запомнится.
— Понимаете, Матвей, для многих короткая фамилия, что красная тряпка для быка. Какая-нибудь несдержанная ведьма воспримет вашу ошибку как открытую насмешку и проклянет вас.
Мы встретились с Матвеем взглядами. И я бы не сказала, что увидела в его васильковых глазах страх или вину. Скорее чистое любопытство. И спокойствие.
Странно, но я не чувствовала в нем трепета перед грядущими событиями ни вчера, ни сегодня. Всегда только интерес. Разве среднестатистический человек не должен бояться поездки в город ведьм? Я специально не успокаивала и не обманывала его, что там все дружелюбные белые колдуньи верхом на розовых единорогах. А может, он толком не понял, что происходит? Слишком легковесно относился к моим предупреждениям. Будет жаль, если осознает ситуацию уже в Темных Водах и устроит истерику. Матвей — умный, интеллигентный мужчина. Не хотелось бы становиться свидетельницей его паники.
— Так звери и птицы — это тотемы?
— Тоже неверно. Хранитель ведьминского рода называется эквиумом и воплощает разные черты, напоминая немного тотем, фамильяра и нагваля.
— А что такое нагваль? — прошептала чуть испуганно девочка.
Бедная, кажется, она запуталась.
— Нагваль — это двойник человека в животном мире, — упростила я объяснение до крайности. — Если кратко, то эквиум — главный помощник ведьмы, ее глаза и уши, духовный проводник во снах и медитациях. Мы влияем на эквиумов, как и они на нас. Они приходят на первый зов как простые животные, но с каждым годом общения с ведьмами становятся сильнее и умнее.
Или не становятся, если хозяйка внезапно теряет свой дар. Но об этом я не стала рассказывать. Ни к чему. Не думаю, что Авроре грозит повторить судьбу матери или мою.
— В общем, ваши звери-помощники — сверхъестественная солянка, — позволил себе несмешную шутку Матвей.
Под моим серьезным взглядом он слабо улыбнулся и жестами показал, что закрывает рот на замок.
— А эквиума можно убить? — поинтересовалась девочка.
Вполне ожидаемый вопрос от любопытного ребенка.
— Можно. Повторяю, он приходит как обычное животное.
— И как же тогда быть?
— Позвать другого, Аврора. К примеру, пчелы и бабочки ведьм живут дольше обычных насекомых, и все же их хозяйки призывают новых чаще, чем другие ведьмы своих волков, кошек или медведей.
Дверь купе открылась, впуская Германа с подносом. Соблазнительно запахло шоколадом. Три горячих напитка, две упаковки с вишневым рулетом и посуда быстро оказались на столе.
— Для успешного усвоения учебного материала, — подмигнув, объяснил охотник.
И я почувствовала, как меня накрывает волна нежности и благодарности: он понял, что я чуть не дошла до истощения, и позаботился, чтобы хоть немного восстановила силы.
— Спасибо, Гер, — потянулась к нему за поцелуем.
Мимолетный, нежный и легкий. Знак благодарности и теплого отношения.
— Ладно, я пойду.
Довольный Герман подмигнул Авроре, которая смотрела на нас, открыв рот. Еще вчера я подметила, как она поглядывает на дядю — с восхищением и щенячьим восторгом. И сейчас то, что у нас с ним отношения, стало для нее откровением? Или же семилетняя девочка, росшая без мамы, видела, как целуются взрослые только по телевизору? Возьму на заметку не шокировать ее.
На некоторое время разговор затих.
