Троя полностью

В ответ существа начали сновать между «Смуглой леди» и берегом, прочие приблизились к ионийцу и принялись мастерить подходящее устройство для его перемещения.

— Так я долго не протяну, — посетовал европеец, обращаясь к другу. — Всё равно что держать в руке оголённый электрический провод.

— Тогда отпускай.

— Но ведь…

— Отпускай.

Капитан погибшего судна поблагодарил переводчика — поблагодарил всех — и разжал хватку. Как и в первый раз, зелёное существо повалилось на песок, содрогнулось, зашипело и лишилось жизни.

— Господи, — прошептал моравек и откинулся на панцирь товарища.

Человечки уже поднимали громадного краба на импровизированный помост.

— Ну, как дела? — поинтересовался Орфу.

Манмут описал для него тело мёртвого переводчика и труды зелёных созданий. МЗЧ доставили с корабля Прибор и другие устройства, закрепили канаты на корпусе лодки и повлекли подводную лодку на закат, к потайной пещере, подальше от неприятельских глаз.

— Я пойду за тобой, — промолвил европеец безо всякого выражения.

Труп лежал у его ног бурой высохшей оболочкой. Внутренности вытекли вместе с жидкостью и образовали грязно-алую лужицу, напоминающую кровь. Не обращая внимания на погибшего товарища, малыши покатили краба на запад.

— Нет, — возразил иониец. — Ты знаешь, что надо делать.

— Но мы уже говорили о каменных лицах.

— То было ночью, ты глядел через плавучий перископ. А сейчас белый день.

— Голова разбилась на кусочки. — Манмут почувствовал, что готов заскулить. — А до ближайшей топать километр на восток. И всё по скалам.

— Отправляйся вперёд, — изрёк Орфу. — Заодно проследишь сверху, как они перевозят «Леди». А я буду общаться с тобой по личному лучу.

Любитель Шекспира поворчал, однако повиновался и зашагал на восток, прочь от зелёной толпы, от погибшей подлодки, от своего приятеля и прохладной тенистой пещеры.

Упавшая голова разлетелась на столько кусков, что нельзя было различить никаких очертаний. Манмут с трудом вскарабкался по тропке, которую МЗЧ одолевали с такой видимой лёгкостью. Дорожка оказалась узкой, угрожающе крутой и скользкой от мокрого песка.

На вершине моравек помедлил, дабы подзарядиться и оглядеть окрестности. Море Фетиды расстилалось к северу до самого горизонта. На юге красную каменистую пустыню сменяли покатые алые холмы, а семью кликами далее моравек различил изумрудные леса и кустарники. На тропинке вдоль обрыва тоже кое-где попадались клочки дикой зелени.

Европеец полюбовался ровным, хитро продуманным отверстием для каменного изваяния, которым пожертвовали ради освобождения ионийца: оказывается, выступ на шее входил в особый паз и заклинивал голову намертво. «А эти человечки — действительно отменные мастера!» — одобрительно подумал космический путешественник и продолжал идти на восход, туда, где на горизонте высилась новая статуя. Ходьба быстро утомила моравека, созданного, чтобы безвылазно сидеть в каюте да разве что иногда плавать. Когда становилось совсем уж невмоготу, Манмут подкручивал нужные суставы, опускался на четвереньки и какое-то время передвигался по-собачьи.

И вот наконец он остановился у широкого основания головы, скреплённого чем-то вроде цемента.

— Уже на месте? — справился Орфу, точно мог наблюдать за другом.

— Ага. Подошёл вплотную.

— И что с нашим лицом?

— Снизу не разглядеть, — ответил Манмут. — Главным образом подбородок, губы и ноздри.

— Тогда иди обратно на пляж. Видимо, по некоему замыслу на изваяния следует смотреть с моря.

— Да, но… — Маленький европеец окинул взором крутой спуск в сотню метров. Склизкая, еле заметная тропка вела с утёса вниз, как и на прошлой стройке. — Знаешь, дружище, если я сломаю шею, вини только себя.

— Замётано, — без лишних споров согласился иониец.

— Ладно, спущусь как-нибудь. Скажи, ты вправду хочешь, чтобы я проверил и следующую голову тоже? Это за километр отсюда, к тому же с орбиты они все казались на одно лицо.

— Думаю, лучше лишний раз убедиться, — отозвался Орфу.

— Тебе-то хорошо, ты безногий… — проворчал любитель Шекспира, начиная долгий и полный опасностей спуск.