Троя полностью

— Слушайте, что я скажу, о боги и богини. — Голос владыки спокоен и негромок, но от его мощи гудят мраморные стены. — Один из нас нанёс тяжкие раны Афродите, лежащей на исцелении в лечебнице. Теперь моей дочери ждать возвращения ещё несколько долгих дней. Злодей (или злодейка) хотел погубить божество, не созданное, чтобы умирать!

Потрясённые слушатели принимаются бурно обсуждать невероятную новость.

— МОЛЧАТЬ!!! — кричит Зевс.

Его рёв сшибает меня с ног и отшвыривает в сторону, словно листок, поднятый вихрем. Хорошо ещё, что я не задел никого из присутствующих, а звук падения заглушили раскаты эха.

— Так вот моё слово, о боги и вы, прекрасные богини, — Молниелюбец грохочет подобно громкоговорящей системе оповещения распоследней модели, — и пусть никто из вас даже не помышляет преступить его. Покоритесь моей воле. СЕЙЧАС ЖЕ!

В этот раз я оказался подготовлен к яростному смерчу и со всей силой вцепился в колонну, чтобы не улететь.

— Внимайте все. — Зевс понижает голос до шёпота, ещё более ужасного в своей силе. — Любой, кто поможет ахейцам или троянцам, как я наблюдал в этом месяце, окажись это бог или богиня, не избежит суровой кары: возвратится с долин Илиона под ударами громов и молний и с вечным позором будет изгнан с Олимпа. Дерзнёте не повиноваться — и познаете, как глубока и прожорлива чёрная бездна Тартара, разверстая в пространстве и времени на половину Вселенной.

В течение этой речи голографический омут начинает кипеть, бурлить, чернеет как смоль и наконец превращается в нечто совсем иное. Четвероугольный ров размером с десяток олимпийских бассейнов, только составленных встык и наполненных клокочущей нефтью, со страшным шумом исчезает. В полу зияет отверстие, точнее, ход в какое-то мрачное, безумно глубокое, полыхающее зловещим пламенем место. Из пропасти вырываются волны удушливого запаха серы, и боги с богинями отшатываются подальше от края.

— Вот он, Тартар! — вопит владыка. — Глубочайшая пропасть в Доме Аида, настолько же далёкая от ада, как светлое небо от земли! Вспомните, вы, старейшие из бессмертных, как последовали за мной на битву с титанами, правившими до нас! Забыли, что Крон и Рея, породившие меня, низвергнуты за те железные врата и медный порог?! И где теперь Тифон с его чудовищною силой?

В Зале повисает гробовая тишина, нарушаемая лишь сдавленным воем и стенаниями, доносящимися из бездны Тартара. Я ни на миг не сомневаюсь: это не голограмма, а истинный адский прогал чернеет и плюётся серой в тридцати футах от моего укрытия.

— ЧТО Ж, ЕСЛИ Я РОДИТЕЛЕЙ — И ТЕХ БЕЗ ЖАЛОСТИ ПОВЕРГ ТУДА НАВЕКИ, — громыхает Зевс, — ДУМАЕТЕ, ХОТЬ НА МИГ ПОЩАЖУ ВАШИ ВОПЯЩИЕ ДУШОНКИ?!

Боги и богини не отвечают, лишь пятятся ещё на пару шагов.

Губы Тучегонителя кривит опасная улыбка.

— Давайте, бессмертные, испытайте меня, авось хоть чему-нибудь научитесь!

С крыши в тот же миг падает исполинская верёвка, растянутая прямо над зловонными глубинами. Олимпийцы кидаются врассыпную, уворачиваясь от увесистого конца, и тот ударяется о мрамор с оглушительным громом. Трос, который должен, судя по виду, весить многие и многие тонны, скручен из дюймовых канатов из чистого золота.

Сойдя по сияющим ступеням, Зевс без усилия поднимает верёвку со своей стороны.

— Хватайтесь за конец, — говорит он почти дружелюбно.

Боги и богини переглядываются; никто не двигается с места.

— ХВАТАЙТЕСЬ ЗА КОНЕЦ!

Сотни бессмертных и их бессмертных слуг бросаются выполнять приказ, цепляясь за канат, словно малыши на «Весёлых стартах». С минуту Громовержец поигрывает золотой верёвкой, преспокойно посматривая на бесчисленную ораву, столпившуюся на другом краю пропасти.

— Стащите меня вниз, — ровно произносит Кронид. — С небес на землю, в Аид, и даже глубже, в вонючий Тартар. Я сказал, тащите.

Ни единое божество не шевелит бронзовым мускулом.

— ТАЩИТЕ, Я ПРИКАЗАЛ!

Владыка принимается тянуть за блестящий конец. Сандалии Олимпийцев с визгом скользят, упираясь в гладкий пол. Противники друг за другом сползают к роковому обрыву; кто-то спотыкается, кто-то валится на колени.

— ТАЩИТЕ, СУКИНЫ ДЕТИ! — орёт Зевс. — ИЛИ САМИ ПОЛЕТИТЕ В СМРАДНУЮ ЯМУ ДО СКОНЧАНИЯ ДНЕЙ, ПОКУДА ВРЕМЯ НЕ СГНИЁТ НА КОСТЯХ ВСЕЛЕННОЙ!

Зевс дёргает сияющий трос, и двадцатифутовый конец извивается в его кулаке коварной змеёй. Очередь из богов, богинь, харит, фурий, нереид, нимф и как-их-там-ещё (не держит верёвку одна лишь иссиня-чёрная Ночь), громко скрипя подошвами, неудержимо влечётся к Тартару. Афина должна пасть первой; когда до пугающей пучины остаётся каких-то три десятка футов, дочь Громовержца возвышает голос:

— Ну что же вы, бессмертные? Завалим старого козла!

Арес, Аполлон и Гермес с Посейдоном напрягают дюжие спины, ещё некоторые следуют их примеру, и скольжение прекращается. Натянутый трос скрипит от напряжения. Богини громко считают до трёх и тянут в унисон, причём Гера — жена Зевса — старается больше всех. Золотая верёвка даже стонет от натуги.