Троя полностью

— Наш старый знакомый с орбиты? — безупречно ровным тоном осведомился недвижный краб, который не мог даже посмотреть в лицо надвигающейся опасности.

— Нет. У того бога длинная седая борода, а этот моложав и чисто выбрит. Рост у него — метра под три. — Шекспировед взметнул правую руку пустой ладонью вверх, изображая старинное миролюбивое приветствие. — Вроде бы он…

Колесница подкатила ближе. Великан тоже выбросил руку над головой и помахал увесистым кулаком.

Над головой Манмута прогремел взрыв. Оболочку шара охватило пламя, гелий зашипел, вырываясь наружу. Маленький европеец едва успел уцепиться за край гондолы, чтобы не вылететь прочь. Извивающаяся масса горящей ткани вместе с путаницей тросов и деревянной корзиной со свистом устремились к плато Фарсида, расстилающемуся тридцатью километрами ниже. Ноги моравека отчаянно болтались над головой, и лишь пальцы свирепо сжимали бамбуковый поручень.

Призрачные кони повернули обратно и проскакали сквозь клубы огня. Человекобог протянул ладонь и поймал чёрный конец уголепластового каната. Вопреки здравому смыслу, вместо того, чтобы вырвать дерзкую руку из плеча, многотонная гондола резко дёрнулась и замерла на месте.

Великан хлестнул коней, и колесница понеслась на запад, к вершине Олимпа, таща за собой на буксире тяжёлую корзину со всем её содержимым.

Уже час или около того вездеход месил дорожную бурую глину среди полей и холмов Средиземного Бассейна. В ночи разошёлся немилосердный ливень; стеклянную кабину то и дело сотрясал оглушительный гром. Во время одной из ярких вспышек Даэман ткнул пальцем в тёмные кресты:

— А там кто — люди?

— Нет, калибано, — ответила Сейви.

Она хотела ещё что-то добавить, но вдруг собиратель бабочек не выдержал:

— Останови колымагу.

Еврейка затормозила, включила фары и сняла линзы.

— Что случилось? — быстро спросила она, взглянув на искажённое страданием лицо молодого спутника.

— Сейчас умру с голоду, — сообщил он.

— В мешке найдётся пара питательных плиток.

— …и от жажды.

— У нас есть бутыль с водой, а в дождик ничего не стоит пополнить запасы.

— Мне надо, — нехотя признался Даэман. — И срочно.

— Ах вот оно что. — Старуха вздохнула. — Да, чего только нет на этом вездеходе, а туалет не предусмотрен. Значит, всем придётся поразмять ноги.

С нажатием кнопки в прозрачном шаре появилась крупная щель, и на путешественников пахнуло свежим запахом мокрой кукурузы.

— Снаружи? — ужаснулся коллекционер. — Прямо на улице?

— На поле, — поправила товарища Сейви. — А вот и удобства. — Она протянула мужчинам рулон салфеток.

Кузен Ады уставился на него с нескрываемым отвращением.

— Лично я пошёл, — вмешался Харман, принимая у старухи тонкую бумажку. — Идём, Даэман. Девочки направо, мальчики налево.

Троица спустилась по металлической лесенке, причём еврейка проявила гораздо больше ловкости, чем её молодые спутники.

— Нет уж, ребята, я тоже направо, — заявила Сейви. — Не стоит разбредаться.

— Почему?.. А, ну да, — смутился дамский угодник, покосившись на чёрное оружие, которое она сунула за пояс.

Друзья сошли с дороги, перепрыгнули глубокую канаву и зашлёпали по грязи, углубляясь в высокие заросли. Между тем ливень разошёлся не на шутку.

— Эх, не догадался я взять непромокаемую одежду, — досадливо крякнул Даэман. — Вымокнем до нитки.

Ужасная молния прорезала клубы туч, и над Бассейном разнеслись мощные громовые раскаты.

— Я захватила ваши термокожи, — произнесла старуха. — Вернёмся на вездеход — переоденемся, пока всё не просохнет.

— Волшебный заплечный мешок, — улыбнулся Харман. — Может, у тебя есть ещё что-нибудь этакое, о чём мы не знаем?

Вечная Жидовка пожала плечами:

— Несколько питательных плиток, запасные обоймы, бутыль с водой, тёплый свитер и карты, нарисованные от руки. Вроде бы всё.

Как ни тянуло Даэмана остаться в одиночестве, он помедлил у края высокого зелёного ряда.

— Надеюсь, тут безопасно?

— Войниксы точно не водятся, — успокоила его старуха.

— А эти, как ты их назвала?

— Калибано, — повторила Сейви. — Нынче ночью можешь забыть про них.

Мужчина кивнул и шагнул за длинные стебли (их верхушки шумели в двух-трёх футах над его головой, а по широким листьям барабанил нескончаемый дождь), но тут же выпрыгнул обратно.

— Жуткая темень! — пожаловался он.

Харман уже пропал из виду, однако еврейка услышала Даэмана и вернулась.

— На, возьми фонарь. Мне и молний хватит.

Раздвигая густую кукурузу плечом, собиратель бабочек двинулся вперёд. Он отошёл на восемь или десять рядов, пока не убедился, что совершенно невидим с дороги. Потом ещё на девять — на всякий случай. Отыскал более-менее сухое местечко, огляделся по сторонам и пристроил фонарь на стебле — устремлённый в небеса луч напомнил ему о столпе голубого огня в Иерусалиме. Лишь после этого молодой мужчина спустил штаны и, присев на корточки, выкопал руками неглубокую ямку.

«Как там говорила Сейви? Полевые условия?»