Троя полностью

— Мы всё расскажем, — изрекает престарелая царица. — Однако сперва хотим убедиться, что твои последние игрушки тоже действуют. — Мановением руки она показывает на медальон и вибрас.

Опасливо косясь на непредсказуемых дам, надеваю браслет. Индикатор предупреждает о том, что в запасе осталось меньше трёх минут. Выискиваю данные Гекубы и включаю функцию видоизменения.

Настоящая супруга Приама исчезает, в то время как я занимаю место её волн вероятности в квантовом пространстве.

— Теперь верите? — произношу я голосом царицы, поднимаю руку и показываю им вибрас. После чего извлекаю из складок платья тросточку-тазер.

Оставшаяся четвёрка, включая Елену, ахает и в ужасе отшатывается, словно старуху прирезали у них на глазах. Хотя нет, ещё хуже: к виду ножевых ранений красавицам не привыкать.

Я принимаю прежнюю наружность, и Гекуба оказывается на своей стороне комнаты. Царица растерянно моргает, хотя мне доподлинно известно: она ничего не заметила. Женщины принимаются быстро и бессвязно лопотать. Бросаю взгляд на индикатор. Ещё две минуты и тридцать восемь секунд.

Хорошо, что энергия квит-медальона беспредельна. Пока.

— Хотите, чтобы я квитировался прочь отсюда и благополучно вернулся?

— Нет, — возражает опомнившаяся Гекуба. — Все наши планы — и твои тоже — зависят от того, можешь ли ты незаметно пробраться именно на Олимп. Возьми туда кого-нибудь из нас. Это возможно?

Я опять не спешу с ответом. Наконец решаюсь:

— Да, но Шлем Аида скрывает лишь одного человека. Второго все увидят.

— Тогда принеси доказательство, что ты был там, — настаивает она.

— Какое, например? — Я всплескиваю руками. — Ночной горшок Зевса?

Женщины снова шарахаются, словно услышали непристойность. А, ну да. Я и забыл. Богохульство нынче не в моде, не то что в моё время. И кстати, по вполне понятным причинам. Попробуй оскорби десятифутового громилу, который так и мечет убийственные молнии! Последствия будут ужасны. Надеюсь, свинцовые стены и впрямь непроницаемы для Олимпийцев. Дело даже не в остроумной шутке про ночной горшок — скорее в том, что мы здесь замышляем.

— Однажды, — мягко начинает Елена, — я видела, как Афродита расчёсывает сияющие волосы чудесным серебряным гребнем тончайшей божественной работы. Принеси его.

Когда же до них дойдёт: покровительница влюблённых пускает пузыри в лиловом баке! Принимаюсь рассказывать заново и вдруг понимаю: нет, леди права. Это я глупец. Вряд ли гребень плавает вместе с хозяйкой.

— Ладно. — Я нахлобучиваю на голову Шлем и кручу диск телепортации. — Не уходите без меня.

Капюшон сработал прежде медальона, поэтому последние слова донеслись до женщин из пустоты.

Дочь Зевса должна обитать в одном из огромных белых домов у кратера. Знать бы ещё, в каком. Единственное, что я помню, — это помещение неподалёку от Великого Зала Собраний, где мы пообщались однажды и где богиня едва не соблазнила схолиаста Хокенберри, норовя превратить его в наёмного убийцу. Если там и не личные покои Афродиты, то по крайней мере съёмные апартаменты.

Квитируюсь на Олимп — и у меня захватывает дух.

Трибуны почти пусты, зал погружён в полумрак, голографическое видеоозеро не показывает ничего, кроме объёмных статических помех. Однако некоторые боги здесь. Как ни странно, Зевс тоже, хотя я был твёрдо уверен, что он восседает на горе Ида и наблюдает за кровавой резнёй на Илионских долинах. Отец бессмертных и смертных занял свой золотой трон; рядом переговариваются боги-мужчины, в том числе «сребролукий» Аполлон. (Каждый — футов десять ростом, не меньше.) Даже под защитой Шлема и на приличном расстоянии я стараюсь почти не дышать: ещё услышат, чего доброго. Но их внимание приковывает иное зрелище.

У подножия Зевсова престола, на пересечении всеобщих пристальных взглядов, громоздится нечто, мягко выражаясь, невообразимое для здешних мест. Огромный, искорёженный и покрытый выбоинами металлический панцирь величиной с корпус «форда экспедишн» — груда механизмов, взятых со страниц какого-нибудь научно-фантастического романа, — и маленький, сверкающий робот-гуманоид. Последний произносит речь. Причём на английском. Боги внимательно слушают, и вид у них не слишком довольный.

— Непонятно, — вслух заметил Харман, — почему постлюди выбрали для своей базы именно такое название?

— Думаешь, я что-то смыслю в их выкрутасах? — пожала плечами Сейви, следя за показаниями виртуальных датчиков.

Собиратель бабочек медленно дожевал третью питательную плитку и поинтересовался:

— А чем вас не устраивает название «Атлантида»?

— Да ведь, судя по древним картам, Атлантический океан размещался к западу отсюда, за Дланями Геркулеса, — пояснил девяностодевятилетний. — А тут расстилалось Средиземное море.

— Правда?

— Истинная.

— И что?

Опытный путешественник испустил вздох и умолк, однако Сейви решила подать голос: