Троя полностью

— Скорее уж во льдах, — подтвердил Одиссей. И, заметив недоуменные взгляды собеседников, пробормотал: — Ядерная зима. Если астероид — можно даже просто приличный кусок льда — грохнется в океан или на сушу, поднимется такой ураган мусора, что за пару-другую часов атмосфера охладится до шестидесяти — семидесяти градусов по Фаренгейту. А то и сильнее. Небо заволокут чёрные тучи. Ливень перейдёт в метель. Снег будет падать месяцы, годы, возможно, века. Планетарная теплица, с которой человечество сроднилось за последние полторы тысячи лет, превратится в гигантскую хоккейную площадку.

Метеор поменьше разорвал небосклон и упал где-то в северных лесах. В воздухе пахло гарью. Со всех сторон алели отблески далёких пожарищ. Ада впервые поняла, как чужд и неизведан этот привычный с детства мир. К примеру, что находится там, в чащах севера? Девушка ни разу не гуляла далее чем в паре миль от Ардис-холла, да и то всегда под надзором…

— А где войниксы? — спохватилась она.

Этого никто не знал. Ада с Одиссеем обошли особняк, наведались на поля и нижний луг, туда, где безмолвные охранники обычно стояли на страже или расхаживали по периметру. Войниксы будто в воду канули. Стали вспоминать: их не видели с той минуты, как начался звёздный дождь.

— Радуйся, всё-таки твоя взяла, — неловко пошутила хозяйка.

Лаэртид покачал головой:

— Не нравится мне это.

— Ты же их на дух не переносил! Первого встречного вообще прикончил, забыл?

— Войниксы что-то замышляют, — помрачнел герой. — Чувствуют, близится их последний час…

— Как ты сказал?

— Забудь, Ада Ухр. — Он взял её ладонь и нежно похлопал.

«Словно родной отец», — подумала девушка и неожиданно для себя разревелась, как девчонка. Всё это время она вспоминала Хармана, своё смущение, злость — и вдруг… Перед лицом беды затея любовника уже не выглядела глупой или непристойной. Разве плохо, если ребёнок будет знать?.. Ада горько плакала, крепко сжимая руку Одиссея.

— Смотрите! — воскликнула Пеаэн.

К Ардис-холлу приближался метеорит — не столь сияющий, как другие, но тоже с ярким хвостом, который скорее походил на настоящее пламя, а не на визжащую разогретую плазму. Процарапав на небе огненную дугу, он гулко упал, казалось, где-то за рядом деревьев над верхним лугом.

— Как близко! — вырвалось у девушки; сердце её бешено забилось.

— Это был не метеор, — произнёс Одиссей. — Стойте здесь. Я пройдусь и проверю.

— Я с тобой, — заявила Ада; Лаэртид открыл было рот, но она прервала его: — Это всё же моя земля.

В сгущающихся сумерках, среди тревожных зарниц они побрели рука об руку вверх по склону.

Долго искать в потёмках не пришлось. Ада заметила первой. Из леса появились две тощие бородатые фигуры. Один мужчина, совершенно обнажённый, нёс на руках ребёнка в ярко-синем костюме. Другой смахивал на ходячий скелет, а его грязная, порванная одежда — на некогда зелёную термокожу. Правая рука этого человека бессильно болталась окровавленной ладонью вперёд. Мужчины с трудом держались на ногах.

Одиссей взялся за рукоять меча.

— Нет! — воскликнула спутница и остановила его руку. — Это Харман! И Даэман!

Она бросилась к друзьям, рассекая мягкие волны луга.

Девяностодевятилетний заметно покачнулся. Грек махом преодолел расстояние в двадцать шагов, чтобы вовремя подхватить ношу из его рук, когда Харман всё же рухнул лицом в траву. Спустя мгновение ноги Даэмана тоже подкосились.

— Это Ханна, — сказал Одиссей, положил почти потерявшую сознание девушку на землю и пощупал пульс на шее.

— Ханна? — растерялась хозяйка особняка, глядя на лысую безбровую голову незнакомки.

Лишённые ресниц веки затрепетали, и вдруг из-под них блеснули глаза подруги.

— Привет, Ада, — прошептала та, что лежала на траве.

Кузина Даэмана опустилась на колено рядом с упавшим Харманом и помогла ему перевернуться на спину. Девяностодевятилетний попытался изобразить улыбку. Лицо любимого покрывали синяки и ссадины, на лбу и заострившихся скулах запеклась кровь, а кожа была слишком, неестественно бледна. Ввалившиеся глаза прожигали душу насквозь. Мужчину трясла жестокая лихорадка, зубы выстукивали дробь, и всё-таки он проговорил:

— Я в порядке, милая. Боже, как я рад видеть тебя.

Даэман выглядел гораздо хуже. Ада никак не могла поверить: неужели эти же самые люди столь беззаботно и легко отправились в путешествие месяц назад? Собиратель бабочек зашатался, и кузине пришлось подхватить его под мышки, дабы тот не повалился ничком.

— А где Сейви? — спросил Одиссей.

Харман печально покачал головой. Он чересчур устал, чтобы заговорить снова.

— Калибан, — ответил за него молодой спутник, судя по голосу, постаревший за эти недели на двадцать лет.

Метеоритный дождь исподволь утихал. Грохот и вспышки уходили дальше на восток. Дюжины светящихся чёрточек ещё прожигали небеса, но теперь это скорее напоминало нежный звездопад тёплых августовских ночей.

— Давай-ка отведём их под крышу, — промолвил сын Лаэрта.