Так, оценивая деятельность Лаодикийской церкви в Отк. 3, 14–16, Христос говорит её Ангелу: «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Отк. 3, 15–16). В данном примере равнодушие к формально исповедуемой вере («тепл») и есть та своеобразная нейтральная линия, относительно которой оценивается «горячее» и «холодное» поведение верующего.
В повседневной практике это «срединное понятие» (оптимум), как правило, сокрыто. В оценочных операциях оно скорее подразумевается, чем явствует. Это и понятно, если учесть сложность сосуществования и относительность самих граничных истин: в зависимости от обстоятельств они могут изменять своё значение на противоположное. Например, добро и зло, которые, как известно, раздельно существовать не могут. «Нет худа без добра», – гласит народная мудрость. «Зло… есть зло для одних и добро для других… Если бы зло исчезло, то добро исчезло бы с земли одновременно с ним», – утверждает Е.П. Блаватская (Цит. по [3], с. 162). «В мире нет абсолютного зла – зло лишь относительно», – заключает Руми, персидский философ-поэт XIII века (Цит. по [3], с. 162).
Все эти высказывания есть не что иное, как различные интерпретации всеобщего закона действительности: закона единства и борьбы противоположностей.
Итак, под внешней проявленной оболочкой событий, явлений, объектов, поступков и т.д. «живут», находясь в противостоянии, две сцепленные полярности: добро и зло (каждое из них может иметь несколько разновидностей). Но дуальность эта сокрыта от человека, пока он воспринимает действительность нейтрально, безоценочно, т.е. как данность или привычный факт. Иначе говоря, пока им не востребовано знание добра и зла, сокрытых в той или иной реальности.
Знание же – это есть не что иное, как информация о соотношении раскрытых добра и зла, заключённых в каких-либо объектах или действиях. Ясно, что для обретения подобного знания требуются не только индикаторы для опознания и, как следствие, разъединения «сцепленных» добра и зла, но и механизм для сравнения весомости того и другого. (Кстати, взвешивание как метод определения «количества» добра и зла не столь уж редко встречается в Библии. Например, в Притчах Соломона 16, 2 прямо сказано, что «Господь взвешивает души». Или в Дан. 5, 27 царь вавилонский Валтасар «взвешен на весах и найден очень легким».) Таким образом, если добро и зло в пределах данной системы являют собой частный случай «взаимодействия двух полярностей, стоящих за сотворённой вселенной» [3], с. 159, т.е. структуру дуальную, то знание добра и зла – структуру троичную. Именно это знание и является критерием богоподобия (Быт. 3, 22). Причём критерием благоприобретённым, производным от свободы воли – врождённого фактора богоподобия. Но и свобода воли, что мы видели на примере Евы, впервые проявила себя как троичность: две наличные возможности и сокрытый «третейский» судья. Итак, оба фактора богоподобия: и врождённый, и благоприобретенный – имеют троичную организацию. Как уже отмечалось, синтез свободы воли и знания добра и зла создаёт условие, необходимое (но отнюдь не достаточное!) для начала творческого процесса. Поскольку обе составляющие этого двуединого условия троичны, то и характер возможного творчества, а точнее – его результат, неизбежно троичен. В нём всегда будут компоненты и добра, и зла (преимущества и недостатки). Но окончательный приговор – злодеяние ли это или благодеяние – зависит от позиции – шкалы жизненных ценностей того, кто выступает в роли «третейского судьи». («А судьи кто?» А.С. Грибоедов.)
Подводя итоги рассуждениям о человеке как образе и подобии Бога, можно полагать следующее.
– Понятие «образ» отражает статическое сходство человека с Богом, проявленное в троичности их природы. В христианской традиции Бог-Отец, Бог-Сын, Бог – Дух Святой составляют божественную троицу; тело, душа, дух – человеческую триаду. Бог-Отец творит материальный мир, в том числе и тело человека; Бог-Сын совершенствует человеческую душу, утверждая принцип Любви (Христос в Мф. 16, 26 вопрошает учеников: «Какая польза человеку, если он приобретает весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп дает человек за душу свою?»); Бог – Дух Святой поддерживает двустороннюю связь между Творцом и человеком. Духовный план человека воспринимает божественное «дыхание жизни», но с этого же плана поступает «наверх» информация, востребованная к пополнению копилки Мирового Разума. Итак, человек как «образ» есть структурная модель Творца.
– Понятие «подобие» означает сходство динамическое: в способности человека к самостоятельной творческой деятельности и оценке её результатов. Человек как «подобие» есть функциональная модель Творца.
