Троичность вокруг нас полностью

В этой связи уместно рассмотреть одно из интересных высказываний римского императора Юлиана-отступника, античного критика Ветхого и Нового заветов: «А то, что бог запретил созданным им людям познание добра и зла, разве это не верх нелепости? Ведь что может быть глупее, чем не уметь различать добро и зло? Ведь такой человек, очевидно, не будет избегать дурного и стремиться к хорошему. А главное – бог запретил человеку пользоваться рассудком; ведь, что различение добра и зла – дело рассудка, ясно и дураку» (Цит. по [34], с. 401). Автор этого высказывания не прав, по-моему, только в одном – утверждении, что библейский Бог якобы запрещает человеку пользоваться рассудком (разумом), т.е. по существу как бы и не наделяет человека этим качеством. Согласиться с этим никак нельзя: человек был наделен полноценным рассудком, если уж и не при сотворении, то по крайней мере – до грехопадения. (Способность рассуждать и делать выводы наглядно продемонстрировала в Эдеме «матерь всех живущих». Обратите внимание на то, как аргументированно и последовательно, т.е. осмысленно, оценивает Ева в Быт. 3, 6 достоинства плодов древа познания: «…хорошо для пищи, …приятно для глаз и вожделенно, потому что даёт знание…») Иначе и не должно быть, ибо семена (принципы) знаний добра и зла, полученные человеком в результате «грехопадения», способны дать дружные всходы только на заранее подготовленной почве – почве человеческого разума. Благодаря врождённой способности осмысливать действительность и себя в ней человек вырастит из этих семян обильный, полнокровный урожай знаний. Эти знания станут играть роль очередных ориентиров и отправных точек на длительном и сложном пути человеческой эволюции. Но значение человеческих знаний этим (земным) аспектом не ограничивается.

С целью бесконечного комплектования необходимыми знаниями копилки Мирового Разума, т.е. расширения базы данных божественного компьютера Творец промыслил грандиозный эксперимент с участием Им же созданного человека (человечества). Функция последнего – добывать информацию (знания) и творчески обрабатывать её, доводя до определённой степени готовности. Готовности к чему? К тому, чтобы стать достоянием и Бога, и человека. (Этот процесс – сродни творчеству скульптора, извлекающего из кем-то добытой бесформенной глыбы мрамора сокрытую в ней скульптуру, воспринимаемую зрителем.) Функции Творца в данном эксперименте в общих чертах сводятся к: разработке генеральной и частных, корректирующих программ; общему руководству экспериментом – координация действий всех его участников в нужном для Бога направлении; контролю исполнения; оценке и отбору необходимой информации, поступающей «снизу».

Таким образом, Бог и человек – сотворцы (на разных уровнях, конечно), и представлять, подобно Юлиану, что сотрудник Бога, несущий в себе образ и «частицу» дыхания Бога, совершенно лишён рассудка… самим же Богом, – значит унижать Творца и оглуплять Его высшее творение.

Знание добра и зла – «завершающий» признак богоподобия

Как следует из Быт. 3, 22, человек стал как Бог («как один из нас»), т.е. уподобился Творцу в результате усвоения проглоченного (в буквальном смысле!) знания добра и зла, заключённого в плодах древа познания. Но выращивая это древо, Бог не мог привить ему иных познаний, чем те, которыми Он владел Сам. Следовательно, Бог и человек обладают подобным (аналогичным) знанием добра и зла. По крайней мере, человеческий и божественный критерии добра и зла просто не могут не быть подобными, что и является одним из признаков богоподобия человека. «Контакт человека с Богом возможен как союз между подобными существами» [36], с. 20.

Другим признаком богоподобия выступает свобода воли, унаследованная человеком от воли Творца в строго определённой пропорции. Оба признака богоподобия, сведённые вместе, являют собой неотъемлемое условие зарождения любого человеческого творчества. При этом знание критериев добра и зла позволяет установить допустимые морально-этические границы творческой деятельности, т.е. степень внутренней (нравственной) свободы в выборе творческого решения. Гарантированная же Богом степень свободы воли диктует пределы внешней свободы, в которых возможен творческий акт. Каждый из критериев, таким образом, с одной стороны, стимулирует, а с другой – ограничивает творческую деятельность человека, т.е. устанавливает рамки возможностей человеческого творчества.

Но если существуют рамочные условия «от и до», максимум и минимум, то должна быть, образно говоря, нейтральная линия, их разделяющая, т.е. критерий, относительно которого и выявляются все плюсы и минусы.