Но едва Келси сделала шаг к нему, кошка кинулась на нее, выставив когти, ударила ее в бедро, и девушка упала. Слишком поздно. Йонан уже добрался до края, обеими руками оттолкнулся, оставив на камне кровавый след, перевалился через край и исчез.
Келси посмотрела на камень, ожидая новой вспышки. Но этого не случилось. Напротив, когти кошки снова рванули ее ногу: кошка вторично прыгнула на девушку. И Келси поддалась — пошатнулась и в ужасе упала через край.
Никакого перерыва, никакого ощущения падения впоследствии она не могла вспомнить. Открыв глаза, она увидела над собой великолепный ковер — крышу, усеянную цветами. Она снова в Долине! Неужели все их путешествие было сном? Или эти цветы — сон, кошмар, вызванный падением?
В грудь ей уперлись лапы. На нее смотрели большие глаза. Живая кошка! А выше над ней склонялось лицо Дагоны, ее глаза, тоже большие и встревоженные.
— Это действительно Долина… — Келси согнула локоть, уперлась в невысокий матрац и приподнялась.
Она не спрашивала, но, кажется, Дагона посчитала ее слова вопросом, потому что кивнула и ответила:
— Долина.
Но где же тогда правда? Были ли второй Эсткарп и второй Эскор в провале в забытом храме, если то был действительно храм, или там просто царила иллюзия, чтобы привлекать к себе и возвращать домой?
— Может быть, — Дагона читала ее мысли, но Келси не противилась.
— А Виттл… ее камень… — пробормотала она. И Леди Зеленого Безмолвия ответила так же, как и Йонан:
— Она нашла то, что искала: неограниченную силу, хотя не такой она хотела ее видеть. Но Тьма отступила — и Виттл добилась того, о чем мечтала.
— А я? Или это тоже сон?
— Подумай об этом, сестра, — Дагона встала и вышла. А осталась только мурлыкающая кошка на поблекшей и испачканной дорожной куртке.
— Для тебя все легко, — сказала ей Келси. — Ты хочешь только безопасного убежища для себя и своей семьи. А я — чего же я хочу?
Судя по освещению, стоял ранний вечер, когда она покидала Долину, и никто не заговорил с нею. Казалось, ее сознательно оставляли одну, чтобы она решила — что решила? Она сама не знала.
Келси направилась прямо к камням — синим блестящим камням. Теперь здесь не должно быть ни собак, ни всадника. Девушка верила Дагоне, которая сказала, что сегодня опасаться нечего, и быстро шла, пока не оказалась перед камнями.
Она подошла еще ближе и положила руку на край врат, которых не видела, и которые, может быть, больше никогда не откроются.
— Хочешь назад?
Она вздрогнула и оглянулась. Рядом с ней стоял Симон Трегарт. Впервые она увидела его без кольчуги, в зеленой одежде жителей Долины, с обнаженной головой, без шлема.
— А это возможно? — спросила она. Он пожал плечами.
— Никогда не пробовал. Слышал, что говорят — нет. Но доказательств у меня нет. Ты хочешь попробовать?
Она посмотрела на врата, представила, что может находиться за ними. Там некому о ней тревожиться и горевать, да она и сама ни о ком там не горюет.
— Я не колдунья… камень сломан, — медленно сказала девушка.
— Это правда. Но не стоит верить, что вся сила заключена в камне. Ты здесь можешь овладеть большим, чем думаешь, — и только здесь.
— Здесь, — она повернулась спиной ко вратам и осмотрелась. Из куста с громким мяуканьем выскочила кошка и прыгнула по-охотничьи на какое-то мелкое животное в траве.
— Я думаю, мое место здесь, — сказала Келси. Она сделала шаг, второй и побежала назад, в Долину.
Дождь лил с надоедливым постоянством и дорожные плащи висели на плечах таким же тяжелым грузом, каким висел страх на сердцах и в умах людей. Те из людей, что были необразованными, кто никогда не удалялся от полей и пастбищ, принадлежащих господам, молились Глом Випер и смотрели на серое небо, как бы ожидая, что увидят над собой ее наполненные слезами глаза, почувствуют ее жалость, такую же тяжкую, как проклятие.
Даже те, кто получил образование, тревожились при мысли о проклятии, об осуждении, об изгнании, которое обрушилось на них.
Мой народ клан за кланом прошел через Небесные Ворота, которые открыли наши барды, и оставил за собой не только родину, но и память. И теперь мы могли бы спросить, почему мы едем по этой заливаемой водой ужасной стране. Однако чем дальше мы продвигались на север, тем меньше хотелось задать этот вопрос. Мы были твердо уверены в необходимости этого переселения. Братья с Мечами, готовые вступить в бой при первых признаках опасности, ехали впереди нас по этой странной, чужой, незнакомой земле, а у ворот остался в качестве арьергарда другой отряд. С ними были Лаудат и Оуз, чье волшебное пение открыло ворота между мирами, и теперь они закрывали их, так что путь к отступлению был закрыт, так же, как и возможность для преследования.
