Тишина в здании царила недолго. Херрел распахнул дверь, а потом снова отскочил назад ко мне. Его рука обняла меня, словно он меня утешал. Он прошептал мне на ухо, что я и дальше должна разыгрывать испуг.
Послышался чей-то голос и торопливые шаги, потом к нам приблизился свет лампы. Предводитель всадников Хирон стоял в дверях и смотрел на нас. До сих пор я видела его только издали. У него был вид человека, требующего удовлетворительного объяснения.
— Что здесь произошло?
Короткий вопрос Херрела помог мне.
— Я проснулась оттого, что мне стало жарко. Мне захотелось открыть окно… — Я подняла руку и неуверенно провела ей по лбу, словно почувствовала себя совсем ослабевшей. — Потом я обернулась и увидела огромного зверя…
На мгновение воцарилась тишина. Херрел нарушил ее.
— Посмотри сюда, — это прозвучало как приказ, а не как просьба. Он указал на мех у моих ног, по которому протянулась зеленая линия, уже побледневшая, но все еще заметная.
Хирон посмотрел, потом снова взглянул на Херрола.
— Ты требуешь права меча?
— Против кого, Хирон? У меня нет никаких доказательств.
— Это правда, и лучше не надо никого искать, особенно сейчас.
— Я никого не вызываю на поединок, — холодно ответил Херрел.
Хирон кивнул, но я почувствовала, что ему было неприятно, словно он услышал плохую весть, которую он принял к сведению только из чувства долга.
— Ни это, ни что-либо подобное не должно повториться, — продолжал Херрел. — Нет большего преступления, чем посягать на чужую избранницу. Разве мы все не клялись на оружии?
Хирон снова кивнул.
— Больше не будет ничего подобного.
Когда мы снова остались одни, я посмотрела на Херрела.
— Что за колдовство было направлено против нас сегодня?
Но он не ответил на мой вопрос, а только изучающе посмотрел на меня и спросил:
— Ты увидела зверя, но все же не побежала от него?
— Я видела зверя и человека, а человека я не боялась. А теперь скажи мне, что же все-таки произошло, потому что это, очевидно, было сделано со злым умыслом.
— Колдовство было направлено на то, чтобы сделать меня отвратительным в твоих глазах, и может быть, на то, чтобы ты оставила меня и побежала к другому, который ждал тебя. Скажи мне, почему ты пошла к окну?
— Потому что… потому что мне было приказано, — да, это было так. Мне во сне приказали, чтобы я сделала это. Это Хальзе?
— Вероятно. Но есть еще и другие. Я уже говорил тебе, что никто не верил в то, что какая-нибудь из женщин может выбрать мою накидку. И то, что я достиг этого, принизило их в собственных глазах и они с удовольствием посмотрели бы, как я потерпел бы неудачу. Они хотели отнять тебя у меня, напугав тебя изменением моего тела.
— Изменением твоего тела… Ты носишь человеческое тело потому, что тебе это нужно?
Он ответил мне не сразу. Он подошел к окну и выглянул наружу, в ночь, залитую лунным светом.
— Ты боишься того, что узнала обо мне.
— Не знаю. В первое мгновение я испугалась, да. Но для моего второго зрения ты все время оставался человеком.
Он снова повернулся ко мне, но лицо его было в тени.
— Я клянусь тебе на оружии, Джиллан, что никогда по собственной воле не буду пугать и ужасать тебя.
На следующее утро мы выехали из опорного пункта всадников, и на этот раз нас сопровождало больше вьючных лошадей, потому что возвращения назад не планировалось. Мы приближались к Вратам в их исчезнувшую страну. Мы поднимались в горы все выше и выше, дул холодный ветер, хотя снега и не было. Херрел ехал слева от меня, не говоря ничего. Изредка он поднимал голову и ноздри его расширялись, словно он чуял в воздухе опасность. Осторожно оглянувшись, я увидела, что остальные всадники делают то же самое, а девушки все еще околдованы и пребывают в восхищении. На всадниках были серебристые шлемы с гербом. Шлем Херрела украшала великолепно сделанная маленькая фигурка в виде присевшей и готовой к прыжку горной кошки. Гербом мужчины, ехавшего рядом с Кильдас, была птица — может быть, орел с распростертыми крыльями, словно вот-вот готовый взлететь в воздух. А за ним ехал человек, и на его шлеме была фигурка медведя, очень злобного красно-коричневого обитателя горных лесов, которого охотники боялись больше, чем всех остальных диких зверей.
Человек с медведем на шлеме повернул голову и я узнала Хальзе. Медведь, кошка, орел; я попыталась рассмотреть гербы других: дикий кабан с клыками поднятыми для нападения, волк… Оборотни, колдуны, могли ли они на самом деле превращаться в зверей и птиц по своей воле и желанию? Или то, что я видела в последнюю ночь, было только иллюзией направленной на то, чтобы оттолкнуть меня от Херрела?
На небольшой площадке мы сделали привал, чтобы перекусить. Я заметила, что всадники все еще обеспокоены. Те, у которых были невесты, собрались вокруг Хирона и трое из них через некоторое время поскакали дальше. Ни одна из девушек, казалось, не заметила этого беспокойства, так что и я должна была выглядеть беззаботной. Но когда Херрел поднес мне стакан вина, я шепотом спросила у него, что их так волнует.
— Опасность — к востоку отсюда. Люди, возможно, ализонцы…
