- У него было воспаление легких, Айла, - повторила я то, что и так все знали. – Императорские лекари неправильно поставили диагноз и лечили его не от того, от чего было нужно. Они привыкли лечить магические болезни и думали, что у него какое-то магическое отравление. Матушка не чувствовала магию и сразу предположила, что это болезнь тела.
- Маги так редко болеют простыми болезнями, - Айла покачала головой. – Обычно магия причиняет недуги своему хозяину, а тут... И никто, кроме простой травницы, не справился с простым воспалением легких, - поджала губы она.
Мне резануло слух «простое воспаление легких» из уст Айлы. Да, маги редко болеют теми же болезнями, что и простые смертные, оттого и такое пренебрежение. Оно, это воспаление, было совсем не простым. Матушка не спала несколько ночей, отпаивала мальчика, следила за его состоянием. Помню, когда у него в последний раз поднялась температура, она чуть не сошла с ума от отчаяния. Но жар все-таки спал, мальчик пошел на поправку.
Я никогда не забуду, как отец Барри и Айлы, богатый алхимик и знатный маг, стоял на коленях перед мамой и целовал ее руки. Она тогда смущалась, а он по-настоящему плакал.
Когда матушка умерла, именно глава семейства Бастр оплачивал ее похороны. Изначально мы планировали похоронить ее в деревне, в которой матушка родилась, но господин Бастр оплатил место на столичном кладбище. Только благодаря ему у мамы есть памятник – статуя в полный рост, изображающая ее, с корзинкой, полной трав. У нашей семьи никогда бы не хватило средств, чтобы так увековечить паять матери.
После того, как отец стал регулярно уходить в запои, лорд Бастр стал выплачивать мне ежемесячное жалованье. Не очень большое, всего несколько серебряных монет в месяц, чтобы не опорочить мою репутацию. Если бы не его помощь, я бы точно пошла на паперть. Не знаю, как благодарить этого великодушного мужчину. Он помогает не только деньгами. Пару раз я даже оставалась ночевать в доме Бастров, когда мой отец буянил и становился совершенно невменяемым. В такие моменты я по-настоящему боюсь этого зверя. В его бешеных глазах я больше не вижу своего отца. Нет, мой папа всегда был добрым и даже стеснительным мужчиной. Он нежно любил маму и меня. Теперь же, напиваясь, он называет меня такими словами, которые не должна слышать ни одна женщина.
Стыдно признавать это, но я больше не чувствую любви и привязанности к папе. У меня такое чувство, будто он умер вместе с матушкой, а его шкуру напялил перевертыш.
- Арина? – голос подруги вырвал меня из тяжелых воспоминаний. – Ты слышишь меня? – похоже, она уже несколько минут пытается до меня достучаться.
- А? – растерянно крякнула я.
- Ты идешь на бал, - это даже не вопрос, а почти что приказ.
- Но у меня нет ни платья, ни украшений, ни… - начала перечислять я, но Айла резко оборвала:
- Все уже куплено!
От такого заявления я оторопела.
- Как? – мне стоило огромных усилий не свалиться со стула. Бальное платье – это не просто наряд. Его шьют на заказ из самых дорогих тканей. Ни одна швея не возьмет на бальный наряд из простого ситца. А у меня нет денег ни на что более дорогое.
- А вот так! – торжественно воскликнула подруга и нырнула за ширму в углу.
Когда она выкатила на середину комнаты два манекена в ослепительных бальных платьях, я потеряла дар речи. Первое платье – розовое, с огромной пышной юбкой с оборками. Рукавов нет, глубокое декольте и очень уж тесный корсет.
А вот второе гораздо проще, и оно явно предназначается мне. Белое. Молочное-белое платье с квадратным вырезом и рукавами три четверти. Четкие нежные линии, сверкающая глянцевая ткань. Юбка не пышная. Тяжелый атлас ниспадает к полу, очерчивая контуры бедер. Никаких оборок, рюшей и украшений. Строгий белоснежный фасон, лишь по краям рукавов и юбки тонкой строчкой прилегает кружево.
Но даже на такое простенькое бальное платье у меня никогда не хватило бы денег.
- Нет! – решительно заявила я, замотала головой изо всех сил и попятилась назад. – Нет, я не могу это принять! Это немыслимо дорого, Айла! И приглашение… И платье… Я никогда не…
- Даже слышать ничего не хочу! – возмутилась подруга и махнула на меня рукой, мол, молчи и не говори мне всякую ерунду. - Ты обязательно пойдешь на Весенний бал, будешь веселиться, танцевать, есть вкусную еду и смеяться краснеть от тех комплиментов, которые тебе будут отвешивать кавалеры! А если ты в силу своей безмерной глупости вздумаешь отказаться, я тебе этого никогда не прощу! – категорично заявила Айла.
- Не простишь? – не поняла я. – Чего ты мне не простишь?!
