И я направляюсь на биржу труда. Вообще, кто это придумывает, все эти названия? Ну ладно биржа… Но например вывеска: «ярмарка вакансий». Ярмарка — это когда продают леденцы и лошадей, в деревнях так было по крайней мере. Люди в красивой одежде, ощущение праздника. А тут на ярмарку сходишь, и сама в лошадь превратишься, в ломовую.
На бирже труда меня ждет ожидаемое разочарование. Во-первых, так как я никогда и нигде не работала, то декретные мне не положены. Во-вторых, так как я студентка, то и найти приличную работу будет невозможно. Неприличную кстати тоже. Но мне все равно дают направления, заверяя, что меня не имеют право послать из-за беременности. Только я сама там работать не останусь, потому что иначе про учебу можно будет забыть.
Мой оптимизм начинает ожидаемо испаряться. Права мама, помрем мы с голоду… В крайнем случае детей можно конечно и в приют сдать, но я их не для того рожать собралась. Остается придумать что я умею делать, чтобы заработать. Причем делать это надо будет сначала с животом, а потом с младенцами на руках. Сразу тремя.
Так я впервые в жизни прихожу к выводу что надо было учиться. Я всегда считала что это не мое, и меня и без колледжа ждут сразу золотые горы, дорогие машины и куча женихов… Но теперь приходится пересматривать свою жизненную позицию. И заново учить все предметы, которые я списывала на экзаменах.
Один плюс, мама перестала уговаривать делать аборт. Правда и разговаривать со мной она тоже стала значительно меньше. Обижается за намеки про старость.
А еще наш стол стал более скудным. Исчез зефир в шоколаде, дорогой кофе, да и хлеб теперь у нас только одного вида — батон. Я даже не спрашиваю с чем связаны изменения в питании, и так понятно.
— Мам, — мы сидим за ужином, и я скучно перебираю вилкой гречку. Вот уж редкостная гадость! Что с молоком, что без.
— Чего? — косится. Знает что гречку я не люблю. Но ведь она, собака, полезная! От нее ум становится острее, волосы длиньше, а еще проходят прыщи. Правда с последним пока не выходит. Видимо надо чаще этой гадостью питаться.
— Ты говорила что твоя первая беременность кончилась абортом. Почему?
— Потому что мой парень сказал что не готов к ребенку, и если я его рожу, то бросит меня. А я одна ребенка бы не потянула.
— А если аборт, то что?
— То говорил, что женится, но позже…
Молчу. Интересно, мама поговорку «обещать — не значит жениться» слышала в своей юности? Хотя вряд ли мама сделала аборт из-за перспектив выйти замуж. Скорее боялась что не прокормит. Эх, вот такая тяжкая женская доля…
— Не жалеешь?
— Меня мама уговорила. И правильно сделала! К тому моменту когда ты появилась, у меня хотя бы была официальная работа.
Опять по больному ездит. Ну и ладно, под ее нравоучения даже гречка не такой мерзкой кажется.
— Мне надо найти подработку, — вздыхаю, — только я делать ничего не умею.
Может лотерейный билет купить? Хотя нет, с моей удачливостью я еще в долгах останусь.
— Да, теперь-то тебя и полы мыть не отправишь…
— Угу.
Потому что сколько вымою, столько и наблюю туда же. А потом из-за живота и вовсе не нагнуться будет.
— Ты бы попробовала интеллектуальным трудом заняться. Раньше тебе это не надо было, все за парнями бегала, а теперь…
— Теперь бы тоже бегала, — брякаю ни к селу ни к городу.
И в проститутки меня уже не возьмут.
— Ты бы может попробовала подрабатывать написанием контрольных или докладов…
Мама — наивная душа. Кто бы мне их написал. Боже… Ну что же я за бестолочь. И парикмахером не стать, и визажистом. Куда я с животом буду, а потом с орущими младенцами. Да и будем честны, у меня совсем отсутствует чувство прекрасного.
— Мам, я так тупа, что единственный шанс для меня заработать — это сдать на органы.
— Это ты зря. У тебя же математика хорошо получается.
— Да нафиг эта математика кому сдалась! Нам тут считать скоро нечего будет. Ни денег, ни еды.
Черт. Зря я это вслух сказала. Сейчас мама начнет опять говорить чтобы я аборт сделала. Но нет. Вздыхает и начинает плакать. Вот, приехали. Надо брать себя в руки. Вот прямо сейчас. У меня же тройня в животе. Надо собраться и придумать, как научиться зарабатывать. Время еще есть. До родов еще восемь месяцев.
Глава 18. Игорь
С Верой отношения все хуже. Я давно заметил что у женщин есть неприятное качество: сама она не прочь не то чтобы погулять, даже как будто «отпустить» бывшего. Но как только у него появляется интрижка, пиши пропало. Сразу собственничество, сцены ревности и попытки огородить мужчину от всех девушек мира.
Вера возвращается домой к Рождеству, отчаянно делая вид, что эти дни отдыхала с подружкой, а не со своим французом. И тут же начинает «расследование». С кем я проводил время? А мне даже и прятать некого. Как Диана исчезла, так от нее ни слуху, ни духу.
