– А у него страх свежий. А ты, Революционерка, – крючковатый палец уперся Сашке в грудь, – пойдешь со мной.
– Смотри, все просто, – Альберт Андреич вытащил рыболовные снасти. – Шишиги питаются страхом. Они, понимаешь ли, не отлипнут, пока весь страх не съедят. Твари, конечно, дико приставучие, но какое у них мясо вкусное!
Они сидели у берега Кислотного озера, поджав под себя ноги. Из рюкзака у Альберта Андреича сама собой посыпалась всякая всячина. Конфеты в блестящих обертках с диковинными названиями, фотоальбомы с давно сгинувшими людьми, книги, которые и не выпускались в печать никогда, банки с диковинными фруктами да тушенка в астрономических масштабах. Роясь в рюкзаке и отбрасывая ненужные штуки, Альберт Андреич гордо вытянул маленькую баночку из-под пюре.
– Это, дорогая моя Революционерка, концентрированный страх. Когда людям страшно, они испускают особые, понимаешь, волны. Кто-то сильнее, кто-то слабее. Эти волны и привлекают шишиг: они для них как конфеты для нас с тобой. Сейчас вот открою банку… Смотри внимательно!
Осторожно открыв банку, Альберт Андреич отошел чуть подальше, держа удочку наготове. Пальцы его дрожали от напряжения, на лбу выступил пот.
– Ветер влево дует, – пояснил он. – Страх, понимаешь, рассеивается. Так что давай, дуй вправо, не дай бог на тебя залетит. Будет не очень приятно. Смотри! Смотри-ка! Бежит, чертовка!
Выпрыгнув из воды, по песку потрусило нечто среднее между крысой и собакой. Отряхнулось от воды, и черный пушистый мех заблестел на солнце. Трусцой, воровато оглядываясь, шишига побежала к баночке и принялась есть страх, облизываясь и фыркая. Резцы ее все удлинялись и удлинялись, и тогда Альберт Андреич взмахнул удочкой.
Крючок впился прямо шишиге под загривок, и та заверещала, мелко перебирая всеми восемью конечностями. Крякнув от натуги, Альберт Андреич потянул за удочку, и шишига, нелепо трепыхаясь, упала в ведро.
– Ну-ка, попробуй сама, их сейчас столько на свежий страх набежит! Давай, давай!
Саша проворно схватила удочку. Шишиг, и правда, набежало так много, что, кажется, хватит не на один, а на два и даже три шишижных супа. Под солнцем было так весело, шишиги пронзительно пищали и трепыхались, покрикивал Альберт Андреич, а Саше ужасно не хотелось вновь просыпаться.
Отличное снотворное дали ей в аптеке. Надо будет купить еще.
Саша вышла на покинутую людьми дорогу и рядом, словно по волшебству, возник черный «Кадиллак». Ей вообще нравились старинные машины, как у звезд рок-н-ролла. Когда-нибудь, когда она станет взрослой и, может, даже закончит школу – хотя Саша не уверена, что доживет, это же такая вечность – то она обязательно сдаст на права и купит себе такой же.
Во сне машиной было управлять очень просто: знай, жми на все рычаги, крути баранку да слушай «Скорпов», которые раздаются по динамику на все безлюдное шоссе. Сквозь открытое окно теплый ветер дул Саше прямо в лицо, и она ощущала себя взрослой и самостоятельной как никогда.
