К камере незадачливого дварфа - бывшего друга их заказчика, упечённого в это место не без её, Каро, помощи - детективов сопровождали сразу шестеро охранников. Которых, кажется, отливали по одной форме: гигантский рост, плечи, едва проходящие в двери, кулачищи, размером с хороший капустный кочан, и полное отсутствие лба, компенсированное кирпичеподобной челюстью. Причём шли надсмотрщики так, чтобы загородить от заключённых тегу.
И всё равно незамеченной процессия не осталась - девушку приметили. Что тут началось, описать сложно. Такого улюлюканья, воя, свиста и рёва и на площади Мира во время празднования дня рождения императрицы не услышишь. Да, к тому же, гвалт отражался от низких потолков и стен, катясь по коридору громыхающим эхом.
Шум должен был заглушать отдельные крики, но только странно их усиливал. Пожеланий и предположений, что с ней можно сделать, Курой наслушалась вдоволь. Честно говоря, даже больше, чем хотелось бы. Гораздо больше. Девушка и не пикнула, когда Мастерс обнял её за плечи, спрятав у себя подмышкой. Наоборот, задвинулась подальше, едва не нырнув под полу куртки.
- Прошу прощения, милая барышня, - покаялся Гикорри, с трудом перекрикивая шум, к которому прибавился ещё и грохот деревянных дубинок надсмотрщиков по решёткам. Это охранники так заключённых успокаивали - колотя по прутьям. - Конечно, это заведение не для женщины. И я, между прочим, говорил об этом господину Россу.
- Она не милая барышня, - огрызнулся Мастерс, - а теург и сотрудник нашего агентства.
- Тогда я пекарь, - усмехнулся инспектор, разгладив усик-пёрышко большим пальцем.
- А я это всегда знал, - буркнул Яте.
- Слово «знать» и вы - это оксюморон[1]! - продемонстрировал богатый словарный запас полицейский.
- Перестаньте! - поморщился Алекс. - У нас слишком много взаимных претензий. И высказывать мы их до утра можем.
- Какие у вас могут быть претензии к полиции? - возмущённо взвился Гикорри.
- Сколько раз я вас просил разрешения поговорить с подозреваемым? Но вы же боялись, что он мне расскажет больше, чем вам. И чем дело кончилось?
- Мне вообще непонятен ваш интерес к Кархару! А объяснить его вы отказывались. Он у вас в офисе несколько часов провёл. Допрашивали бы себе, сколько вздумается!
- Прекратите! - взмолилась Каро. - Сил больше нет!
Вообще-то, теург обращалась к охранникам, с удовольствием младенцев-дегенератов возящих дубинками по решёткам. От этого звука не только уши готовы были свернуться в кочанчики брокколи. Виски угрожали лопнуть. Главное, что толку от их действий не наблюдалось. Заключённые только громче вопили.
Но, как ни странно, послушались её не надсмотрщики, а спорщики. Дружно глянув на девушку и как по команде виновато отведя глаза. Росс даже пробормотал что-то похожее на извинения.
- Н-да, - кашлянул Гикорри, - собственно, мы пришли. Вот тут у нас одиночные камеры. В них содержатся опасные или особо ценные преступники.
- Чем же он для вас так ценен был? - надменно поинтересовался Алекс. - О его опасности я вообще умолчу.
- Вашим необъяснимым интересом! - огрызнулся инспектор.
- Славны будут семь небес, и мы под золотом их!
От шока Каро вдруг вспомнила молитву, которую с детства не слышала. И уж, тем более, никогда не повторяла. Хотя при виде такого зрелища не только давным-давно забытые молитвы вспомнишь - забудешь, как саму зовут. Просто уж слишком неординарный способ свести счёты с жизнью выбрал дварф. Он даже не повесился, а удавился. Сплёл из разодранного на полоски гнилого одеяла нечто вроде верёвки. Привязал этот «хомут» к ножке стола, привинченного к полу. И, встав на колени, приналёг на удавку.
- Упорный мужик, - присвистнул оборотень.
- Секунд пятьдесят до потери сознания, - деловито заметил Яте. - А то и больше. Вы тут ничего не трогали?
- Его точно не трогали. Оставили эту честь падальщикам. То есть, я, конечно, хотел сказать: вам, господин Курой. Нам и без троганья всё понятно.
- Может, подождёшь во дворе? - тихо, так, что его только Каро и расслышала, спросил Рон.
- Как ты абсолютно справедливо заметил, я теург, а не нежная барышня! - решительно вывернулась из-под его руки тега. - Не мешай мне, будь добр!
- Хорошо, что ты себя со стороны не видишь, - хмыкнул оборотень, послушно отходя в сторону. - Мертвяки обычно румянее, чем ты.
Девушка в ответ только плечами передёрнула. Вероятно, она хотела продемонстрировать, что не нуждается в мнении оборотня. Хотя вполне возможно её просто нервная дрожь пробрала.
В камеру теги вошли вместе - и только они. Все остальные предпочли остаться в коридоре. Каро двинула вдоль стен, рассматривая помещение через друзу лупы. А Яте, не трогая его, встал рядом с трупом на колени, стараясь заглянуть мёртвому дварфу в лицо. Кто-то из охранников брезгливо икнул. А когда медик наклонился ещё ниже, нюхая синие, вывернутые как булки, губы, не выдержал и куда-то побежал, громко топая подкованными ботинками. Наверное, поспешил рассказать сослуживцам о профессионализме сотрудников «Следа».
- Ну, это уже чересчур... - пробормотал Гикорри.