— Цвет твоей ауры — оранжевый. — Для наглядности Туве раскрыл ладонь и показал апельсин. — Это вдохновение и сочувствие. Когда ты находишься рядом с теми, кто тебе дорог, у тебя появляется фиолетовый ореол. Это аура любви и защиты.
Мне стало интересно.
— Продолжай…
— А вчера на совете, когда ты вскочила и отстаивала свои идеи, твоя аура пылала, как золото на солнце. Я чуть не ослеп.
— И что означает золотое сияние?
— Точно не знаю. Я такое первый раз видел. У твоей матери аура обычно серая с красными разводами, и только когда она в своем императорском настроении — повелевает и властвует, — в ее ореоле появляются золотые искры.
— Так что, золотое сияние означает, что я властная? — Мне вдруг стало смешно.
— Может быть.
Туве снова двинулся вперед. Я поспешила следом, хотя еще пару минут назад хотела остаться одна. Он продолжил рассказывать о цветах ауры, но смысл этой штуки от меня по-прежнему ускользал. Туве объяснял, что по ауре он определяет характер и намерения. А в некоторых случаях, если аура особенно сильная, он ее не только видит, но и чувствует. Вот, например, моя аура на собрании была теплой, как прогретый летний воздух.
Туве завернул в одну из гостиных, плюхнулся в кресло перед камином и начал чистить апельсин, бросая кожуру в незажженный очаг. Я села на кушетку и отвернулась к окну. Там осень явно отступала под напором зимы, если еще недавно моросил противный дождичек, то сейчас ветер гнал крупные мокрые хлопья снега.
— А что ты знаешь о витра? — спросила я, резко разворачиваясь к Туве.
Он едва не подавился апельсином, вытер сок с подбородка и растерянно глянул на меня.
— Хочешь? — Он протянул мне ломтик апельсина. — Немного…
— Сколько — немного?
— Ну, я почти все съел, вот долька осталась.
— Да нет же, Туве, я тебя спрашиваю, сколько тебе про витра известно?! Выкладывай!
— О, это темная история…
Он выглядел даже рассеянней обычного, наверное, из-за того, что во дворце чувствовал себя неуютно. Слишком много людей и слишком много чужих мыслей.
— Почему витра и трилле враждуют?
— Думаю, что из-за женщины.
— Правда?
— А что, разве бывают другие причины? — Туве вздохнул и поднялся. Он подошел к каминной полке и начал передвигать то пальцем, то усилием мысли статуэтки из кости и дерева. — Я даже слышал, что Елена Прекрасная тоже была трилле.
— А я думала, что Елена Троянская — это мифический персонаж.
— Конечно, как и все тролли. — Туве очень осторожно взял в руки изящную фигурку лебедя, обвитого плющом. — Кто вообще знает, что правда, а что вымысел?
— Так что? Троя и витра — одно и то же? Что ты имеешь в виду?
— Не знаю, — Туве поставил безделушку на полку, — я не особо доверяю греческой мифологии.
— Так что ты все-таки знаешь?
— Я знаю, что их король — твой отец. Что он беспощаден и не успокоится, пока не вернет тебя.
— Так ты знал, что он мой отец? Почему же ты мне ничего не говорил?
— Потому что это не мое дело. — Туве подошел к окну и теперь задумчиво наблюдал за ненастьем.
— Нужно было мне сказать!
— Его не убьют. — Голос Туве прозвучал ровно, даже равнодушно.
— Кого? — озадаченно спросила я.
— Локи. Маркиса, — ответил Туве и вытер рукавом запотевшее окно.
— Элора сказала, что она пытается…
— Они не
— Стоп-стоп-стоп! — Окончательно сбитая с толку, я замахала руками. — Как это только моя мать может с ним сладить? Я же сама видела, что его во дворец доставили охранники, еще и Дункан им помогал.
— Нет, витра действуют не так, как мы. — Туве сел рядом со мной. — Наша сила в этом, — он выразительно постучал пальцем по голове, — силой мысли мы можем двигать предметы, управлять ветром и прочее.
— Но ведь Локи лишает людей сознания, а Сара, королева витра, врачует как раз силой мысли.
— У королевы витра среди ее бабок и дедов есть трилле, и в жилах Локи тоже течет наша кровь. Его отец был трилле.
— А потом переметнулся к витра? — Я вспомнила, как Элора говорила, что знакома с отцом Локи.
— Да, но его больше нет. Погиб.
Туве подался вперед и с помощью телекинеза приподнял вазу на соседнем столике. Эти манипуляции меня раздражали, мне постоянно хотелось его одернуть, чтобы он не отвлекался, но я помалкивала: ведь именно это он и старался сделать — сосредоточить свое внимание на разговоре со мной.
— Его убили наши?
— Нет. Я полагаю, он хотел вернуться во Фьонинг. — Туве прикусил губу, удерживая вазу в воздухе. — И витра его прикончили.
— Боже, почему же Локи до сих пор на их стороне?
— Я не знаю Локи, не был знаком с его отцом. (Ваза плавно опустилась на место.) И мотивы их поведения для меня тайна за семью печатями.
— А откуда тебе все это известно?
— Если бы обстоятельства сложились иначе, ты бы тоже все узнала. — Туве сделал глубокий выдох, после упражнений с вазой он немного успокоился. — Уроки истории входят в программу твоего обучения, но из-за нападений витра нам приходится все время уделять практике. Ты должна быть готова к битве, на сегодняшний день это самая главная задача.
— А как способности витра отличаются от наших?
