— Даша, — недобро усмехнулся я. — А знаешь, что. А разбери-ка ты его пожёстче. И без жалости.
— Будет сделано, командир, — Даша весело отсалютовала мне от виска двумя пальцами.
И полезла внутрь движка.
Мы только подавали инструменты в двигательный отсек, в который Даша залезла целиком и оттаскивали на заботливо расстеленную гипроткань демонтировпнные модули.
Шло время. Сефирот закатился за горизонт, на космодром подскока упала ночная тьма.
В конце-концов мне позвонил Семеныч по спутнику:
— Вы чего там застряли? Что случилось? Череп? Пираты? Церберовы?
— Спокойно, встревоженный отец. У нас всё под контролем. Я уверен, — сказал я, задумчиво глядя, как растет площадь, захваченная демонтируемыми деталями из нутра Скотинки. — Небольшая регулировка двигателя, чисто для выигрыша во времени. День потеряем, но потом за пять минут долетим!
— Кхм, она опять что-то разобрала? — смущенно откашлявшись, спросил Семеныч.
— Ты просто не поверишь…
— Моя девочка, — со смущенной гордостью отозвался Семеныч. — Дай знать, когда полетите.
— Поверь, Семёныч, это будет ещё нескоро…
Останавливать его дочку, набросившуюся на двигатель, как ящер после спячки на кусок мяса, я не стал. Даша работала, как проклятая. Значит — причина есть.
Тьма сгущалась.
В дальнем конце поля уже тусили какие-то тёмные личности, с очевидно считываемым хищным интересом на языке их тел. Высматривает, шакалье, есть ли чем поживиться. Такие всегда слетаются, когда у корабля все кишки наружу.
— Октавия, — негромко произнес я.
— Контролирую сектор, — негромко отозвалась Октавия почти незаметная в вечернем сумраке, в тени под крылом челнока. Застежка на кобуре бластера на её поясе была отстегнута.
Контролирует.
— Хорошо, — усмехнулся я. — Я с другой стороны.
Ночные хищники, уловив наш собственный агрессивный настрой, сближаться не решились.
— Вот он, падла! — торжествующе воскликнула Даша, когда я уже перестал ждать, выбираясь задом из двигательного отсека. — Я его нашла! Микротрещина в газораспределителе! Хрен бы мы куда с таким долетели бы. Только на кладбище. И то, если было бы что хоронить!
— Значит, ты спасла наши жизни, — усмехнулся я. — Жаль, что мы сегодня никуда уже не полетим.
— Чего это? — удивилась Дарья.
— Потому, — логично заметил я. — Что где мы эту деталь тут среди ночи искать буде?
— Да брось ты! — счастливая Даша замахала руками, переремазанными в термоусадочной пасте. — Щ-щаз я его синей изолентой замотаю, термоупорным герметиком примажу, и ещё месяц пролетает! Там же не в пропускаемом давлении дело, а в разрушительном резонансе на сопла. Потом новый купим, или сами вырастим, делов-то!
И то верно. Делов-то. Разобрать да собрать стартовый двигатель космического челнока в полевых условиях. Я за похожие дела некоторым медаль за заслуги на грудь вешал, было дело. Гениальная девушка, очарованный ею капитан не обманывался.
Двигатель мы собирали куда быстрее, чем разбирали. Очень домой уже хотелось. Лишних деталей на поле после сборки не осталось. Значит, действительно знает, что делает. Это хорошо.
Погрузились, закрыли за собой люк, попадали в кресла. Даша снова оказалась в кресле второго пилота. Октавия на него уже не претендовала.
— Диспетчерская, прошу разрешения на взлет, — устало проговорил я устанавливая связь.
— Это опять вы? — не довольно отозвались с диспетчерской вышки. — И чего некоторым не спится в ночь глухую? Полетите-таки, рискнёте здоровьем?
— Неисправность обнаружена, ремонт завершен, — сообщил я. — К взлету готов.
— Ну и летите себе, — зевнул прямо в микрофон диспетчер. — Кроме вас никого уже нет, давно спят уже все.
Взлет прошел без осложнений. И полет тоже. Всё шло просто отлично.
— Саша, а чего это вы с космодромом затеяли? — спросила Даша, пока мы медленно поднимались над вторым мусорным кольцом, чтобы пройти над нам, а не тупо насквозь. — Папа всю жизнь с ним носится, прямо с ума по нему сходит, а что тут ты нашел?
— Ослепительные перспективы, — усмехнулся я не отрываясь от навигационного экрана. Мало ли что, а участок непростой.
— Звучит как-то неконкретно, — согнула Даша вопросительную бровь.
— Пока рано давать точные прогнозы, — уклончиво отозвался я. — Но я намерен серьезно расширить поле городских возможностей. У нас, кстати, в городском совете осталось несколько незанятых должностей. Кем бы ты хотела стать?
— Я уже та, кем хочу быть, — улыбнулась мне Даша. — Не сомневайся, ты очень убедителен, но не думаю, у тебя получится мне это продать.
— Продать? Хм… — тут я задумался.
А ведь верно! Продажа должностей! И гражданства! И…и… и почтовых марок! Блин, да мало ли чего ещё!
Я ещё тут устрою вам всем всепланетарный оффшор с казино и беспошлинной торговлей!
— Ой, кажется, я натолкнула тебя на отличную мысль, — виновато проговорила Дарья. — Простите меня, люди…
— Не извиняйся, Дарья, — отозвался я воодушевленно. — Им всем будет только хорошо!
Пока мы летели, догнали зашедший было за Герберу Сефирот. Нечастое зрелище восхода солнца вручную.
Соответственно, зашли мы на посадку в Королёве снова на минувшем уже разок закате, нырнув уже над поверхностью в вечернюю тьму.
