Судя по зажженным огням на поле космодрома Королёв, Семёныч всё ещё дожидался нас.
Мы успешно приземлились, подрулив для экономии топлива на уже угасающем движке прямо к зданию вокзала.
Семёныч встречал нас на фоне ярко освещенного фасада. Вообще не припомню, чтобы он такую иллюминацию включал.
Волнуется, видать.
— Ну, что, — произнес я, когда челнок окончательно остановился. — Прибыли. Выходим.
В открытый люк ворвался уже остывший, зябкий воздух ночной пустыни.
Мы спустились на бетон космодрома. Даша обернулась, увидела Семёныча. Пошла ему навстречу. А Семёныч стоял, и на лице его было неописуемое выражение. Тревоги, надежды и нежности.
— Папа, — тихо произнесла Даша.
Они шагнули друг другу навстречу и обнялись. Мы все, даже пришлепавший посмотреть чего тут как Потемкин, тактично отвернулись от этой семейной сцены. Типа, никого тут больше нет. Демонстрируем, так сказать, присущую нам деликатность изо всех сил. Созерцаем всполохи заката.
Красивый, кстати, в пустыне закат.
Отец и дочь наконец бросили обниматься и позвали нас всех внутрь. А то похолодало уже, чего стоять, как неродные.
Все с облегчением пошли к вокзалу.
Но дойти до обители вожделенного отдыха мы не успели. Октавия вдруг остановилась и направив в темный горизонт всепроникающий взор произнесла:
— Сюда кто-то едет. Глайдер.
Во, блин. И зачем к нам несет кого-то темной ночью по холодной пустыне? Явно же не от хорошей жизни.
Это оказалась Алевтина, жена Ильи. Она выскочила из глайдера и помчалась ко мне с криком:
— Саша! Саша!
— Что случилось? — я бросился к ней навстречу.
— Люди Токсичного Барона захватили Илью! Они увезли его в пустыню! Они его убьют! Спасите! Спасите моего Илюшу! Только вы сможете! Больше некому! Они его убьюу-у-ут!
Она в голос зарыдала, прижав руки к лицу и упав на колени.
Вот блин. Снова не высплюсь, понял я.
— Кто такой этот барон? — задал я свой первый вопрос.
— Местный разорившийся магнат, Немилин, — процедил Семеныч. — Барон-разбойник. Всех в округе уже достал. Ко мне тоже было дело подкатывал. Самую малость до стрельбы не дошло.
— Он разве ещё живой? — удивилась Даша. — Ему же сотня лет уже, наверное.
— Живой, да, всем на огорчение, — мрачно ответил Семеныч. — Кого-то поставил на счетчик, а кого не смог, того на нож. Теперь до Илюхи добрался.
— Давно его увезли? — спросил я у Алевтины.
— С час уже, — Алевтина все утирала набегающие слёзы. — Их четверо было, а Илья серва чинил в поле, один, без оружия. Я к ним вскочила с бластером, говорила отпустить его, а он сказал, чтобы меня не трогали, он сам пойдет.
Вот оно как получилось.
— Они его забрали и увезли на Акведук, — всхлипнула Алевтина. — Они всех на заброшенный акведук увозят, туда никто не суется. А меня не тронули. И я сразу к вам, ведь никто больше не поможет.
Блин. Хреново все это. Целый час уже прошел. Поздно. Наверняка уже поздно. Но, мы поедем. Хотя бы, чтобы похоронить его. А потом, отомстить. Он был нам другом. Моих друзей никто не смеет убивать.
— Едем, — скомандовал я. — Семёныч, на тебе космодром.
— Я с вами, — быстро вызвалась Даша.
Ну, начинается. Я понимаю, что девушке любопытно, но надо же и принимать немного во внимание все обстоятельства…
— Мы там будем стрелять, — как мог мягче произнес я. — И убивать.
— Я понимаю, — серьезно кивнула Даша. — И я вызвалась не для того, чтобы потешить самолюбие.
Даша быстро закатала рукав комбинезона на правой руке, а там под одеждой оказался зеркальной полировки металлический браслет, анатомически идеально облегающий руку от кисти до локтя, толщиной около сантиметра.
Так, и что это у нас?
Даша встряхнула сжатым кулаком, совершила инициирующий жест… и зеркальный металл стек на её пальцы, покрыв руку полностью, обратив ее в длань металлической статуи.
Но это ещё не всё!
Металл продолжал растекаться и вверх по руке. Он замкнул кольцо вокруг шеи, образовав нечто вроде горжета, потек дальше вниз по телу, видимо покрывая под одеждой тело Даши целиком. А потом из металла поднялись ребра жесткости, дистанцировались отнесенные пластины, зеркальный металл приобрел сетчатую текстуру, плечи приподнялись с дополнительными бронеплитами, и обращение браслета в боевой доспех завершилось.
— Я служила срочную в силах самообороны Гиацинта, — доложила Даша в доспехах. — И у меня есть что добавить к нашей общей огневой мощи.
— Ничего себе, — восхищенно проговорил я, озирая это возникшее ниоткуда великолепие.
О таких трансформерах я даже не слышал. Доспехи в империи делали, я сам их носил, бывало. Но таких я не встречал. И добавил, стараясь унять пробивающуюся в голос алчность:
— И где такие делают?
— Разработано на Гиацинте, — улыбнулась Даша. — Офицерские целозамкнутые доспехи. Для любой среды, держат попадание в упор. Вооружение — два плазменных лезвия на предплечьях.
Даша показала плоские сопла плазмолезвий на запястьях. Блин, вот как оружейники Гиацинта сумели упаковать всю эту прелесть в такой относительно небольшой браслет? Без обращения к одной из сил Большого Взрыва точно не обошлось.
И да, я бы и сам не отказался от такой прелести.
