Первая мысль — я почувствовал себя взбешённым. Вторая — понял, что меня либо разыграли, либо сделали мне сюрприз. Третья — сопоставил факты, вспомнил об одном вчерашнем разговоре, и всё встало на свои места.
— Сбор на лётом поле через пять минут. Всем. Срочно.
— Так и так уже, — отвечал Семёныч. — Такие гости…
Действительно, все уже были в сборе. Даже Петенька вылез из своей палатки.
— Выговор, — сказал я. — Всем. Со штрафом и занесением. Виды штрафных работ позже придумаю.
— За что? — нахмурился Семёныч. — Это ж мой старый друг!
— За то. Что не сообщили подробности.
— Так ведь… сперва думали, что знаешь, а потом Илья сказал, что сюрприз тебе сделает. Дескать, чтобы ты удивился.
Я был непреклонен.
— Сюрпризы на грани военного конфликта? А если бы у меня была ракетница с тактическим ядерным зарядом? И ведь она у меня очень скоро будет, я уверен. Тогда бы от твоего старого друга, Семёныч, осталась бы аэрозоль органических соединений и обломки брони. Чёрт…
Семёныч почесал затылок.
— Так я же… вроде бы мэр, Саша? Как меня-то штрафовать и выговаривать?
— Мэра — в двойном объёме. Сам знаешь. А ты-то Даша, чего? — продолжил я «разбор полётов». — Я-то думал, ты-то на моей стороне.
— На твоей, конечно. Я вообще не в курсе была. Тоже бластер схватила и начала искать укрытие.
Поймал взгляд Октавии и кивнул:
— Даше штрафные работы в половинном объёме. Исключительно за соучастие.
Октавия кивнула, держа руки за спиной.
— Можно ли будет зачесть в качестве штрафных работ недавние земляные работы?
— О, земляные работы! Отличная идея. Тебе, Октавия, мы их назначим. Точно также — за непроведение разведывательных мероприятий и допущение сюрприза. А теперь, дамы и господа, натянем улыбки и приготовимся к встрече делегации.
Пустынный дредноут, который оказался вовсе не боевым дредноутом, тем временем закончил манёвр и спустил трап.
Через пять минут встреча старых друзей состоялась.
— Что, старый хрыч, живой ещё⁈ — громко приветствовал Семёныча Всеволод Аннушкин с опущенного трапа самоходного завода.
Тесть Ильи был господином серьёзным. В старом, но некогда богатом поношенном сюртуке, с залысинами, с короткой бородой.
Но было в его глазах что-то такое озорное. Наверняка с лёгкой такой, но безопасной придурью господин. Мне, в принципе, такие люди нравятся.
А позади робко выглядывали барышни. Аида, Аделаида… дальше уже забыл. В, общем, Аллы и Анны. Красивые, чернявые — и испуганные.
Как тут не напугаться — страновасьтенькая у нас компания. Робот-головастик висит на воздушном шаре и издалека сыплет комплиментами, боевая барышня в ночной сорочке, но со здоровенным бластером наперевес, ещё откуда-то из палатки выглядывает взлохмаченный парень. А самое главное — перед самым входом уселся переливающийся броненосец и облизывается, глядя на торчащую сбоку трапа проводку.
— А не дождёшься! — громко ответствовал Семёныч, бодро вскочил на трап и заключил старого приятеля в объятия. — Познакомься вот. Наш новый полицеймейстер.
— Знаю-знаю, потому я к вам и заглянул по пути. Это же вы тот самый Александр Иванов, о котором рассказал Илья? Который попытался починить старый Имперский Акведук номер три?
Мы обменялись рукопожатиями.
— Номер три? — тут уже я удивился.
— Ну, да. Их всего три в Восточной Гербере. И ещё два недостроенных.
— Я знал только про один, — признался я.
— Ага. Просто потому что он в ваших краях, и ближе всего к столице полушария. Все и говорят — «Акведук». Пройдёмте-ка к нам в гости, я вам обо всём подробнее расскажу. Пройдёмте-пройдёмте. Все! В гости, на утреннее чаепитие.
— Я тут остаюсь, — покачала головой Дарья и подхватила сиятельного князя Потёмкина. — И за вот этим вот присмотрю. А то он вам всю проводку сгрызёт.
Внутри пространства, конечно, впечатляли. Лестницы, резервуары с рудой и какой-то кипящей жижей, конвейеры. Всё это на фоне нечеловеческого скрежета, запаха гари и вони, ржавчины и тусклого освещения. Андроидов я заметил только парочку — явно очень древних и ушибленных на голову, один тащил контейнер с какой-то ерундой, второй угрюмо стучал киянкой по каким-то труба.
Мы же взбирались по лестнице куда-то далеко наверх. Барышни шли спереди, подхватывая юбки, и то и дело бросали на меня многозначительные взгляды.
— Добро пожаловать в фамильный семейный завод Аннушкиных, — пояснял Всеволод. — Лифт не работает, пардоньте, мы всего на двух из шести реакторах сейчас сидим. А на вонь вы не обращайте внимания, это биомайнинг. Добыча редкоземов, титана и меди путём выщелачивания микроорганизмами. Сейчас поднимемся — и станет получше.
— Сколько у вас сервов? — спросил я.
— Девять! — ответил Всеволод. — Последние годы оставалось всего семеро, но Илья сделал из всякого мусора ещё парочку и мне отправил.
— Не девять, а десять! — поправила его самая младшая из девиц. — Ты моего Шпунтика не назвал!
— Хорошо-хорошо, Августиночка, десять! — кивнул папаша, а сам тихо пояснил. — Это её игрушечный андроид, только и умеет, как ходить туда-сюда. Всё никак ему мозги не прошьём нормальные. Ой, осторожно!
