— Октавия! — рявкнул я, привстав с кровати. — Пусти её. Раз только поговорить.
Вскоре она вошла в комнату — укутанная в пончо, по вечерам в пустыне заметно холодало.
— Я тут подумала… При всех просто не стала говорить. Раз уж мы в одной лодке, и ты вроде как тут порядок наводишь — можно я с тобой своими накоплениями поделюсь? У меня пять тысяч имперок накоплено за годы службы, мать делилась. Отец пересылал, пока ему ещё платили.
— Дашенька, спасибо. Очень ценю твоё доверие. Я буду иметь в виду, но пока что оставь свои деньги при себе. Могут пригодиться чуть позже.
Я не стал озвучивать, что у меня накоплена сумма раз эдак в десять больше. За пять тысяч можно было от силы купить более-менее сносную жилплощадь в столичном городе планеты, либо же какой-нибудь крохотный суборбитальный челнок. Но уж точно не приличных размеров земельные наделы.
Впрочем, и про пятьдесят тысяч имперок я не был уверен, что хватит.
Вообще, сумма на моём счёту, изначально казавшаяся мне приличной, со временем стала казаться не такой уж и огромной. Наверное, дело в изменившейся за годы ценности самой валюты. Одна имперка сейчас очень грубо равнялась тысяче герберок, насколько я мог судить. По факту, на моём счету лежала сумма, равная средней годовой зарплате высшего имперского офицера — только и всего. Никаких миллионов и миллиардов.
В общем, или меня кто-то обчистил, либо, банально — не додумались скорректировать мою сумму на кошельке по мере роста инфляции. Как было по столетней давности курсу — так и осталось.
— Отец тоже порывался, — сообщила Даша. — Но он тебе сам завтра скажет.
А сама стоит, волнуется и уходить не спешит.
— Хорошо. Я поговорю завтра с ним. Даша… снаружи холодно же, да?
— Есть такое, — кивнула она. — И у меня в домике холодно.
— Так может вон, в соседней комнате останешься? — предложил я.
Ну и тут, конечно же, подала голос Октавия снизу:
— Пара минут закончена! Господину рыцарю нужно спать!
— Да-да, спокойной ночи, — сказала Дарья и тут же ушагала в темноту, обратно к домику пососедству.
А Октавия хороша. Вот же металлическая мегера! Собственница тут нашлась. Надо будет донести обратную связь, а потом как-нибудь проверить, не заразилась ли каким-нибудь ментальным вирусом, вызывающим внезапные приступы ревности.
Да, чем дальше, тем острее ощущалось, что нужен уже кто-то, кто будет греть постель в такие тёмные ночи. Но это всё — потом.
Утром же за общим завтраком ко мне подошёл Семёныч.
— Слушай, я тут подумал…
— Нет, — покачал я головой. — Ты про деньги? Нет. Да, я тебе скинул основательную сумму, когда сюда приземлился. Но это, если хочешь, можем считать, что годовой бюджет учреждения космодрома. А покупку новых земель будем изыскивать из других статей бюджета.
— Так из каких таких статей? Территория знаешь сколько стоит? Дорого. Ну, как знаешь. Было бы предложено.
Итак, мы наскоро погрузились и отправились в Восточную Герберу. Заодно подбросили Роберта и Прохора — андроида Марии Геннадьевны, оставленного за продавца.
Продажи, как можно было предположить, в городе шли не очень-то хорошо. Хорошо разошлись только консервы, а вот товары подороже и разная бытовая мелочёвка так и лежала нераспроданной. Тем не менее, по приезду мы погрузили несколько ящиков консервов. А заодно спросили у Марии Геннадьевны, спрашивал ли кто-то по поводу подданство империи, по объявлению.
— Как же, спрашивали, подходили, — отвечала она. — Несколько беженцев с Орхидеи. Пока что думают. Всё никак не решатся.
В этот раз поездка прошла без особых происшествий — не каждую же поездку в город сопровождать торжественным сожжением цветочного салона. Весь день барышни выбирали платья для последующей ассамблеи.
Вернее, пытались выбрать. В трёх имеющихся магазинах одежды было достаточно, чтоб экипировать роту наёмников или пиратов, но недостаточно, чтобы нарядить четвёрку заезжих аристократов. Октавия купила поношенный брючный костюм, изображавший андроида-секретаря. Дарья нашла красивое, хоть и отдававшее провинциальной дешевизной, синее коктельное платье.
— Ну, и как я тебе? — спросила она, сверкнув глазами.
Чёрт, и какая ж идеальная у неё фигура была даже в этом платье! Сразу захотелось бережно обхватить и покружить в каком-нибудь старинном танце. Интересно, сейчас уже отошла мода на бачату, хастл и танго? Или снова в моде мазурки и вальсы?
Ничего, обязательно покружим. Но — потом.
— На первое время — сойдёт. А позже — найдём получше.
А когда вернулись — разворачивался очередной экшн. Вдоль взлётного поля Макс гнался за группой из трёх пустынгеров, то и дело отстреливавшихся из слабенькой пневматической ружбайки. Надо ли говорить, что нашему заместителю по особо тяжким это всё было — как слону дробина. В прямом смысле.
Хорошо хоть наплечные бластерные турели у Макса были сняты. Иначе от несчастных детей пустыни остались бы в лучшем случае зажаристые стейки, в худшем — кучки пепла.
Семёныч же орал через громкоговоритель:
— А ну прекратить безобразие! Стрелять буду! Вернитесь на место!
Завидев меня, Макс всё же на миг остановился и принялся докладывать.
