«Гидротехнические сооружения», если что — это Акведук. Мой Акведук. И обесчеловеченные шершавым языком бюрократии «деградированные кочевые сообщества» — мои, это одно из присягнувших мне племён пустынгеров. Племя Кукушки, между прочим.
— Три миллиона шестьсот, — начал я.
На этот раз — осторожно. Виктория же попросила «осторожно»? Вот и буду, чтобы не распугать.
— Три миллиона семьсот! — изобразил активность егерь.
— Три миллиона восемьсот, — заявил статный седой господин на первом ряду.
Хм. А это уже нехорошо. Егерь сразу вжал голову в плечи и притворился вельветовым пиджаком.
Меня же это не напугало. У меня была цель — во что бы то ни стало заполучить Акведук и земли с основными развилками труб от него. И я к ней пошёл.
— Три миллиона девятьсот, — возразил я.
— Четыре миллиона, — парировал он.
А сам обернулся и посмотрел на меня, вздёрнув бровь. Вот как? Он имеет на этот акведук виды?
Нет, понял я по ухмылке и огоньку в глазах. Он просто играется. Просто увидел во мне достойного соперника и решил испытать удачу.
— Четыре миллиона двести, — решил я немного усугубить.
— Четыре миллиона пятьсот, — он сразу перешагнул через три ставки.
— Пять, — изобразил я серьёзность своих намерений.
По рядам прошёлся шепоток. Кто-то качал головой и сидел, закрыв рот рукой от изумления. Как будто бы я сделал что-то ужасное и непоправимое. Что? Я просто воюю за свою землю.
— Пять миллионов раз… Пять миллионов два… — начал отсчёт распорядитель.
— Пять миллионов триста! — улыбнувшись, вкинула Виктория, обворожительно улыбнувшись.
— Пять миллионов пятьсот, дорогая моя, — парировал я.
— Ну, допустим, шесть? — снова обернулся и выразительно посмотрел на меня седой статный господин.
— Не шесть, а восемь, — пожал я плечами.
Зал охнул. Ну, я хорошо понимаю, насколько сенсационно всё это звучало. Восточное полушарие. Бросовая земля. И с какого-то перепугу ставка поднялась более чем вдвое. Согласившийся на такое либо идиот, либо гений.
Распорядитель некоторое время посверлил взглядом седого статного господина, но тот покачал головой, посмеиваясь. Уж он-то, похоже, был уверен, что только что разул идиота.
— Восемь раз… Два… Три, продано за восемь миллионов господину под номером сорок два.
Виктория поймала мой взгляд и покачала головой. Сочувственно так покачала.
Ну, а шоу меж тем, продолжалось. Ещё один лот — какой-то странный заброшенный замок где-то в приполярных болотах ушёл статному седому господину, и за него я не стал сражаться. По легенде — мне такое не было интересно. А вот дальше — снова было Восточное полушарие, пятьдесят тысяч гектаров с заброшенными дачами и пахотными угодиями, стоявшими на обрыве, на берегу бывшего моря. Это была как раз вся дорога от Акведука и до Ивановских дач моей бабушки. Я хорошо изучил эту карту. Именно здесь пролегал рукав от Акведука, питавший когда-то море. А чуть дальше — дельта высохшей реки, питавшаяся от двух других акведуков, теперь окончательно разрушенных.
Если придерживаться моему плану собирания земель — я просто обязан был всё это купить.
— Стартовая цена — восемь миллионов, шаг цены — пятьсот тысяч. Делайте ставки, дамы и господа.
— Девять миллионов, — сразу поднял Семёныч на два пункта.
— Десять, — поднял седой господин в шляпе.
— Одиннадцать!
И наш соперник сдался. Сразу сдался, выразительно махнув рукой. Егерь, казалось, вдавился в кресло так, что скоро диффузирует. Дама позади меня издала нечто, похожий на звук умирающей мыши. Я поймал взгляд распорядителя. Он был встревоженный. Как будто бы что-то идёт не по плану, неправильно.
Но лот-то был у меня в кармане. Собирание земель продолжалось.
А последний лот изначально не был у меня в планах. Более того, Виктория ничего не рассказывала про него, и вообще, судя по всему, он был добавлен в самый последний момент.
— На основании распоряжения по компенсации задолженности… Центральный Планетарный банк реализует заложенную недвижимость — завод и город Немилино в Восточной гербере. Подробнее о составе химического производства, текущем его состоянии, недвижимости, штате сервов и так далее — можете читать в буклете. Обращаю внимание, что горожане численностью две сотни человек и большая часть сервов в лот не входят! Стартовая цена — сто двадцать миллионов. Шаг цены — десять. Делайте ставки, дамы и господа…
Поймал мой взгляд и быстро покачал головой. Мол, не стоит. Не лезь.
Но я разогнался. Мне вдруг стало понятно, чего это Кислотный Барон так рьяно охотился за самоходным заводом Аннушкиных — просто потому что его собственный город и завод находился в долгах и в залоге.
— Сто тридцать, — начал поднимать ставку седой статный господин на первом ряду.
— Сто пятьдесят, — пожал я плечами.
Снова шёпот. Уже не шёпот даже, а гул. Гомон.
— Это что такое… — услышал я где-то сзади.
— Никуда не годится…
— Он что, не понимает…
— Ти… тишина в зале! — призвал к порядку распорядитель. — Сто пятьдесят раз… сто пятьдесят два.
— Сто шестьдесят, — всё-таки парировал седой и уже не такой штатный господин в шляпе.
— Сто семьдесят, — покачал я головой.
