Дом Лени не шел в сравнение ни с одним, даже самым роскошным, имением в Уэйверли-Грин. Вряд ли даже правители их королевства могли бы похвастаться таким богатством, хотя Камилла разу не видела их замок. Король и королева жили в городе Сандри, столице королевства Айронвуд, расположенном далеко к северу от Уэйверли-Грин.
Богатство Лени выражалось не только в предметах, но и в сокровищах знаний.
Они прошли в круглый вестибюль. Из прихожей во всех направлениях простиралось множество бесконечных коридоров.
По сути, этот замок представлял собой огромную библиотеку.
Каждый коридор в поле зрения был заставлен темными деревянными полками, заполненными книгами в кожаных переплетах. Латунные бра неслышно горели на со вкусом обшитых стенах. На паркетном полу лежали плюшевые ковры ручной работы.
– Это потрясающе! – восхитилась Камилла и медленно повернулась, чтобы все рассмотреть. – Никогда не видела ничего подобного!
Под ногами красовалась инкрустированная золотом роза ветров.
Лень бросил на Камиллу скромный взгляд. Это было так не похоже на высокомерие Зависти.
– Пойдемте, – пригласил он. – Я проведу для вас экскурсию, пока мы ждем прибытия моего братца. Если хотите. Но если вы предпочтете сразу отправиться в гостевые покои, это тоже можно устроить.
Камилла робко улыбнулась. Ей хотелось бы узнать все что можно, прямо сейчас.
– Если вас не затруднит, я бы с удовольствием все осмотрела.
Лень наклонил голову.
– Хотелось бы узнать о колонне при входе, – быстро проговорила она. – Там такая красивая резьба. Что на ней изображено?
Казалось, Лень обрадовался, что она это заметила.
– Это вольная интерпретация Столпов-Близнецов, хотя, к сожалению, наша копия не совсем точна.
– Я о них не слышала, – призналась Камилла.
– Это древнее место было посвящено звездам и ночному небу.
Хотя некоторые утверждают, что Столпы обозначали дворы Благих и Неблагих. Они притягивали молнию, а когда она в них ударяла, они светились. Вырезанные на них созвездия проецировались в амфитеатр, где сидели зрители. Считается, что один Столп олицетворял добро и отражал гармонию и процветание – дары древних богов. Другой, по слухам, воссоздавал чистое зло, и на нем изображались катастрофические разрушения. В каком-то смысле он являлся предостережением. Или так считают наиболее правдоподобные теории. Никто, конечно, не знает наверняка. Одно нам известно точно: для фейри они проложили прямой путь в мир смертных.
– Вот бы увидеть оригиналы…
Камилла могла лишь воображать, что это было бы за зрелище. Какой, должно быть, волшебный вид открывается, когда небеса встречаются с Подземным миром… Ведь такого союза на свете быть не должно.
– К сожалению, теперь они спрятаны под кругом моего брата и связаны там чарами.
– Почему?
Сердце Камиллы замерло при мысли о том, что древнее место осквернили.
– Неблагой король стал так одержим смертными, что это поставило под угрозу и фейри, и границы нашего мира. Леннокса предупреждали, чтобы он прекратил свои выходки. Но он терпеть не может, когда ему приказывают демоны. Даже несмотря на то, что мой брат властвует над всеми кругами Подземного мира, Леннокс считал, что раз он король Неблагих и правит островом на западе, то он и его двор не должны подчиняться тем же самым правилам. Поэтому ради общего блага нам пришлось ограничить ему доступ в мир смертных.
– Один человек все испортил.
– Не человек, – мягко поправил Лень. – Не забывайте о том, что ни одно существо, которое встретится вам в Подземном мире или любом из темных королевств, не является человеком. Какой бы человеческой не была их наружность.
– Да, разумеется.
Он натянуто ей улыбнулся, а затем указал рукой.
– Стеллажи простираются по Дому Лени на семьдесят километров.
Камилла все еще думала о Столпах, но Лень отвлек ее от этих мыслей.
– По последним подсчетам, в моей коллекции сто восемьдесят семь тысяч книг, шестьдесят четыре тысячи экспонатов, двадцать тысяч картин и скульптур, а также тысяча девятьсот единиц оружия. Каждый артефакт хранится в читальном зале, наиболее соответствующем его тематике.
У Камиллы в голове не укладывалось такое количество. Но она видела, что это не преувеличение. Потолки взмывали ввысь не менее чем на девять метров. Все это пространство занимали стеллажи с лесенками.
Дом Лени был совершенно великолепен, но все равно сохранял ощущение тепла и уюта, несмотря на размеры и пышность. Может, дело было в мягких креслах, расставленных в нишах, или в больших, состарившихся от времени дубовых балках, которые украшали сводчатые потолки. В любом случае, Камилле тут же захотелось свернуться калачиком с книгой и потерять счет времени.
Она отметила, что, когда Лень говорил о своей коллекции, в его голосе не было ни намека на гордость или самолюбование. Он просто излагал факты.
– Представить не могу, сколько лет потребовалось, чтобы составить такую обширную коллекцию, – сказала она наконец.
– Слишком много. Но таково бремя моего греха.
Он кивнул в сторону крыла перед ними. На табличке над входом было высечено: Scientia.
